跳到论文正文
W Papers独立论文阅读器 arXiv:2311.09845 论文正文 计算阅读时间 · 0%
引用这篇论文根据当前论文元数据生成,正式投稿前建议核对。

    
  

УРАВНЕНИЯ С ЧАСТНЫМИ ПРОИЗВОДНЫМИ

 

УДК 517.956

ТИПИЧНЫЕ ПРОВАЛЬНЫЕ АСИМПТОТИКИ КВАЗИКЛАССИЧЕСКИХ ПРИБЛИЖЕНИЙ К РЕШЕНИЯМ НЕЛИНЕЙНОГО УРАВНЕНИЯ ШРЁДИНГЕРА

© 2023 г.  C. H. Мелихов, Б. И. Сулейманов, А. М. Шавлуков

Обоснованы формальные асимптотики, описывающие типичные провальные особенности сборки квазиклассических приближений к решениям двух вариантов интегрируемого нелинейного уравнения Шрёдингера −i​ε​Ψt′=ε2​Ψx​x′′±2​|Ψ|2​Ψ𝑖𝜀subscriptsuperscriptΨ′𝑡plus-or-minussuperscript𝜀2subscriptsuperscriptΨ′′𝑥𝑥2superscriptΨ2Ψ-i\varepsilon\Psi^{\prime}_{t}=\varepsilon^{2}\Psi^{\prime\prime}_{xx}\pm 2|\Psi|^{2}\Psi, где ε𝜀\varepsilon — малый параметр. При обосновании используются идеология и факты математической теории катастроф, а также часть теоремы Ю. Ф. Коробейника, касающаяся аналитических при h→0→ℎ0h\to 0 решениях G​(h,u)𝐺ℎ𝑢G(h,u) линейного уравнения смешанного типа h​Gh​h′′=Gu​u′′,ℎsubscriptsuperscript𝐺′′ℎℎsubscriptsuperscript𝐺′′𝑢𝑢hG^{\prime\prime}_{hh}=G^{\prime\prime}_{uu}, которому эквивалентны образы годографа обоих вариантов систем уравнений этих квазиклассических приближений.

Исследование А. М. Шавлукова выполнено за счет гранта Российского научного фонда, грант № 21-11-00006, https://rscf.ru/project/21-11-00006/


Введение. Система квазиклассического приближения

ht′+(h​v)x′=0,vt′+v​vx′+α​(h)​hx′=0formulae-sequencesubscriptsuperscriptℎ′𝑡subscriptsuperscriptℎ𝑣′𝑥0subscriptsuperscript𝑣′𝑡𝑣subscriptsuperscript𝑣′𝑥𝛼ℎsubscriptsuperscriptℎ′𝑥0h^{\prime}_{t}+(hv)^{\prime}_{x}=0,\quad v^{\prime}_{t}+vv^{\prime}_{x}+\alpha(h)h^{\prime}_{x}=0 (1)

в применении к решениям нелинейного уравнения Шредингера (НУШ) с малой дисперсией

−i​ε​Ψt′=ε2​Ψx​x′′+K​(|Ψ|2)​Ψ(α​(h)=−2​K′​(h),0<ε<<1)𝑖𝜀subscriptsuperscriptΨ′𝑡superscript𝜀2subscriptsuperscriptΨ′′𝑥𝑥𝐾superscriptΨ2Ψformulae-sequence𝛼ℎ2superscript𝐾′ℎ0𝜀much-less-than1-i\varepsilon\Psi^{\prime}_{t}=\varepsilon^{2}\Psi^{\prime\prime}_{xx}+K(|\Psi|^{2})\Psi\qquad(\alpha(h)=-2K^{\prime}(h),\qquad 0<\varepsilon<<1) (2)

возникает следующим образом: подстановка в НУШ (2) анзаца Ψ=h1/2​exp⁡(i​φε)Ψsuperscriptℎ12𝑖𝜑𝜀\Psi=h^{1/2}\exp(i\frac{\varphi}{\varepsilon}) даёт систему двух уравнений

ht′+2​(h​φx′)x′=0,φt′+(φx′)2−K​(h)=ε2​(h)x​x′′h,formulae-sequencesubscriptsuperscriptℎ′𝑡2subscriptsuperscriptℎsubscriptsuperscript𝜑′𝑥′𝑥0subscriptsuperscript𝜑′𝑡superscriptsubscriptsuperscript𝜑′𝑥2𝐾ℎsuperscript𝜀2subscriptsuperscriptℎ′′𝑥𝑥ℎh^{\prime}_{t}+2(h\varphi^{\prime}_{x})^{\prime}_{x}=0,\quad\varphi^{\prime}_{t}+(\varphi^{\prime}_{x})^{2}-K(h)=\varepsilon^{2}\frac{(\sqrt{h})^{\prime\prime}_{xx}}{\sqrt{h}},

переход в которой к бездисперсионному пределу ε=0𝜀0\varepsilon=0

ht′+2​(h​φx′)x′=0,φt′+(φx′)2−K​(h)=0formulae-sequencesubscriptsuperscriptℎ′𝑡2subscriptsuperscriptℎsubscriptsuperscript𝜑′𝑥′𝑥0subscriptsuperscript𝜑′𝑡superscriptsubscriptsuperscript𝜑′𝑥2𝐾ℎ0h^{\prime}_{t}+2(h\varphi^{\prime}_{x})^{\prime}_{x}=0,\quad\varphi^{\prime}_{t}+(\varphi^{\prime}_{x})^{2}-K(h)=0 (3)

после дифференцирования второго уравнения (3) по переменной x𝑥x и замены v=2​φx′𝑣2subscriptsuperscript𝜑′𝑥v=2\varphi^{\prime}_{x} даёт систему (1) c функцией α​(h)=−2​K′​(h).𝛼ℎ2superscript𝐾′ℎ\alpha(h)=-2K^{\prime}(h).

Замечание 1. При физически осмысленных значениях h⩾0ℎ0h\geqslant 0 эта система является гиперболической при α​(h)>0𝛼ℎ0\alpha(h)>0 и эллиптической при α​(h)<0𝛼ℎ0\alpha(h)<0 c линией вырождения h=0ℎ0h=0. Но с математической точки зрения можно и эллиптический случай рассматривать при α​(h)>0𝛼ℎ0\alpha(h)>0, считая только при этом, что hℎh меняется в области h⩽0ℎ0h\leqslant 0. Именно так мы в этой статье ниже и поступим, предполагая, что в малой окрестности точки h=0ℎ0h=0 функция α​(h)𝛼ℎ\alpha(h) является аналитической и представляется в ней сходящимся рядом

α​(h)=4+∑j=1∞αj​hj.𝛼ℎ4superscriptsubscript𝑗1subscript𝛼𝑗superscriptℎ𝑗\alpha(h)=4+\sum_{j=1}^{\infty}\alpha_{j}h^{j}. (4)

Как в эллиптическом, так и в гиперболическом вариантах для решений системы (1) характерны разного рода точки сингулярностей, вблизи которых квазиклассические приближения к решениям (2) теряют пригодность — для правильного описания решений НУШ (2) в окрестностях этих точек сингулярностей нужно с помощью метода согласования [1] проводить отдельный анализ. Эти характерные сингулярности решений систем (1) анализировались, в частности, в [2] — [13]. Процитированные публикации из множества других, посвященных таким сингулярностям, выделены существенным использованием того факта, что преобразование годографа, при котором переменные t𝑡t и x𝑥x рассматриваются как функции t​(h,v)𝑡ℎ𝑣t(h,v), x​(h,v)𝑥ℎ𝑣x(h,v) независимых переменных v𝑣v и hℎh, систему (1) переводит в линейную систему

xh′=v​th′−α​(h)​tv′,xv′=v​tv′−h​th′.formulae-sequencesubscriptsuperscript𝑥′ℎ𝑣subscriptsuperscript𝑡′ℎ𝛼ℎsubscriptsuperscript𝑡′𝑣subscriptsuperscript𝑥′𝑣𝑣subscriptsuperscript𝑡′𝑣ℎsubscriptsuperscript𝑡′ℎx^{\prime}_{h}=vt^{\prime}_{h}-\alpha(h)t^{\prime}_{v},\qquad x^{\prime}_{v}=vt^{\prime}_{v}-ht^{\prime}_{h}. (5)

Часть — см. [5] — [13] — из данных публикаций для описания сингулярностей квазиклассических приближений (1) использует подход, берущий своё начало от пионерской работы А. Х. Рахимова [14], в которой анализировались типичные с точки зрения математической теории катастроф [15] — [20] сингулярности решений общей 2×2222\times 2 квазилинейной гиперболической системы

Ut′+A​(U,t,x)​Ux′=Φ​(U,t,x),subscriptsuperscript𝑈′𝑡𝐴𝑈𝑡𝑥subscriptsuperscript𝑈′𝑥Φ𝑈𝑡𝑥U^{\prime}_{t}+A(U,t,x)U^{\prime}_{x}=\Phi(U,t,x), (6)

где U=(u1,u2)𝑈subscript𝑢1subscript𝑢2U=(u_{1},u_{2}), Φ=(φ1,φ2)Φsubscript𝜑1subscript𝜑2\Phi=(\varphi_{1},\varphi_{2}) – вектор-функции, a A​(U,t,x)𝐴𝑈𝑡𝑥A(U,t,x) есть 2×2222\times 2 матрица с двумя различными вещественными собственными значениями λ𝜆\lambda, μ𝜇\mu. (В предположении о том, что зависимость этих собственных значений от инвариантов Римана r=r​(U,t,x)𝑟𝑟𝑈𝑡𝑥r=r(U,t,x), l=l​(U,t,x)𝑙𝑙𝑈𝑡𝑥l=l(U,t,x) системы (6) удовлетворяет неравенству λr′​λl′​μr′​μl′≠0subscriptsuperscript𝜆′𝑟subscriptsuperscript𝜆′𝑙subscriptsuperscript𝜇′𝑟subscriptsuperscript𝜇′𝑙0\lambda^{\prime}_{r}\lambda^{\prime}_{l}\mu^{\prime}_{r}\mu^{\prime}_{l}\neq 0.) Суть данного подхода в применении к решениям системы (1) состоит в следующем.

Решения линейной системы (5) посредством соотношений

t=Bv′,x=−B−h​Bh′+v​Bv′formulae-sequence𝑡subscriptsuperscript𝐵′𝑣𝑥𝐵ℎsubscriptsuperscript𝐵′ℎ𝑣subscriptsuperscript𝐵′𝑣t=B^{\prime}_{v},\qquad x=-B-hB^{\prime}_{h}+vB^{\prime}_{v} (7)

могут быть выражены [3] через решения B​(h,v)𝐵ℎ𝑣B(h,v) скалярного уравнения

h​Bh​h′′+2​Bh′=α​(h)​Bv​v′′,ℎsubscriptsuperscript𝐵′′ℎℎ2subscriptsuperscript𝐵′ℎ𝛼ℎsubscriptsuperscript𝐵′′𝑣𝑣hB^{\prime\prime}_{hh}+2B^{\prime}_{h}=\alpha(h)B^{\prime\prime}_{vv}, (8)

которое является гиперболическим при h>0ℎ0h>0, и эллиптическим при h<0ℎ0h<0. Поэтому обращение при конечных значениях (h=h∗,v=v∗)formulae-sequenceℎsubscriptℎ𝑣subscript𝑣(h=h_{*},v=v_{*}) и (t=t∗,x=x∗)formulae-sequence𝑡subscript𝑡𝑥subscript𝑥(t=t_{*},x=x_{*}) в нуль якобиана

J=xh′​tv′−th′​xv′=h​(th′)2−α​(h)​(tv′)2=h​(Bh​v′′)2−α​(h)​(Bv​v′′)2𝐽subscriptsuperscript𝑥′ℎsubscriptsuperscript𝑡′𝑣subscriptsuperscript𝑡′ℎsubscriptsuperscript𝑥′𝑣ℎsuperscriptsubscriptsuperscript𝑡′ℎ2𝛼ℎsuperscriptsubscriptsuperscript𝑡′𝑣2ℎsuperscriptsubscriptsuperscript𝐵′′ℎ𝑣2𝛼ℎsuperscriptsubscriptsuperscript𝐵′′𝑣𝑣2J=x^{\prime}_{h}t^{\prime}_{v}-t^{\prime}_{h}x^{\prime}_{v}=h(t^{\prime}_{h})^{2}-\alpha(h)(t^{\prime}_{v})^{2}=h(B^{\prime\prime}_{hv})^{2}-\alpha(h)(B^{\prime\prime}_{vv})^{2} (9)

отображений (h,v)→(t,x)→ℎ𝑣𝑡𝑥(h,v)\to(t,x), определяемых через локально гладкие решения уравнения (8) формулами (7), сопровождается градиентной катастрофой — обращением в бесконечность производных hx′​(t∗,x∗)subscriptsuperscriptℎ′𝑥subscript𝑡subscript𝑥h^{\prime}_{x}(t_{*},x_{*}), vx′​(t∗,x∗)subscriptsuperscript𝑣′𝑥subscript𝑡subscript𝑥v^{\prime}_{x}(t_{*},x_{*}) и ht′​(t∗,x∗)subscriptsuperscriptℎ′𝑡subscript𝑡subscript𝑥h^{\prime}_{t}(t_{*},x_{*}), vt′​(t∗,x∗)subscriptsuperscript𝑣′𝑡subscript𝑡subscript𝑥v^{\prime}_{t}(t_{*},x_{*}) решений уравнений квазиклассического приближения (1). Согласно идеологии теории катастроф [18], для описания подобных сингулярностей общего положения можно и нужно использовать лишь разложения в ряды Тейлора гладких в точках (h∗,v∗)subscriptℎsubscript𝑣(h_{*},v_{*}) решений B​(h,v)𝐵ℎ𝑣B(h,v) уравнения (8)

B=b00+∑i+j=1∞bi​j​(h−h∗)i​(v−v∗)j,𝐵subscript𝑏00superscriptsubscript𝑖𝑗1subscript𝑏𝑖𝑗superscriptℎsubscriptℎ𝑖superscript𝑣subscript𝑣𝑗B=b_{00}+\sum\limits_{i+j=1}^{\infty}b_{ij}(h-h_{*})^{i}(v-v_{*})^{j},

на коэффициенты bi​jsubscript𝑏𝑖𝑗b_{ij} которых, помимо связей, диктуемых конкретным видом этого дифференциального уравнения, накладывается не более двух ограничений. (По той причине, что катастрофы, отвечающие особенностям гладкого отображения (7), зависят лишь от двух так называемых [18] управляющих параметров — в данном случае от параметров t𝑡t и x𝑥x.)

Оказалось, что с точки зрения описанного выше подхода в гиперболическом случае для множества решений (1) типичны ровно три особенности, связанные с обращением в нуль якобиана (9). (Для более широкого множества решений квазилинейной гиперболической системы (6) аналогичный вывод был сделан А.Х. Рахимовым ещё в [14].) В области же эллиптичности решений (1) типична лишь одна такая особенность, описанная в [8]. При h∗>0subscriptℎ0h_{*}>0 все эти четыре особенности наследуются из типичных особенностей решений линеаризаций

ht′+h∗​vx′+v∗​hx′=0,vt′+v∗​vx′±4​hx′=0formulae-sequencesubscriptsuperscriptℎ′𝑡subscriptℎsubscriptsuperscript𝑣′𝑥subscript𝑣subscriptsuperscriptℎ′𝑥0plus-or-minussubscriptsuperscript𝑣′𝑡subscript𝑣subscriptsuperscript𝑣′𝑥4subscriptsuperscriptℎ′𝑥0h^{\prime}_{t}+h_{*}v^{\prime}_{x}+v_{*}h^{\prime}_{x}=0,\quad v^{\prime}_{t}+v_{*}v^{\prime}_{x}\pm 4h^{\prime}_{x}=0 (10)

систем (1): при нулевых значениях управляющих параметров ростки отображений, описывающие данные типичные особенности решений системы (1), совпадают [13] с ростками отображений, отвечающих всем типичным особенностям решений линейных уравнений uT​T′′∓uX​X′′=0minus-or-plussubscriptsuperscript𝑢′′𝑇𝑇subscriptsuperscript𝑢′′𝑋𝑋0u^{\prime\prime}_{TT}\mp u^{\prime\prime}_{XX}=0, которым эквивалентны линеаризации (10) — это ростки в нуле функций

Aμ:wμ+1(μ=2,3):subscript𝐴𝜇superscript𝑤𝜇1𝜇23A_{\mu}:w^{\mu+1}\quad(\mu=2,3)

и

D4±:w2​z±z3.:superscriptsubscript𝐷4plus-or-minusplus-or-minussuperscript𝑤2𝑧superscript𝑧3D_{4}^{\pm}:w^{2}z\pm z^{3}.

Но в работах [5], [12] было показано, что типичные с точки зрения теории особенностей дифференцируемых отображений градиентные катастрофы с решениями (1) происходят и в точках (h∗,v∗)subscriptℎsubscript𝑣(h_{*},v_{*}) с компонентой h∗=0subscriptℎ0h_{*}=0. Эти провальные сингулярности, связанные с особенностью типа сборки, из решений линейных уравнений не наследуются.

В случае α​(h)≡4𝛼ℎ4\alpha(h)\equiv 4 уравнения (1) принимают вид системы

ht′+(h​v)x′=0,vt′+v​vx′+4​hx′=0,formulae-sequencesubscriptsuperscriptℎ′𝑡subscriptsuperscriptℎ𝑣′𝑥0subscriptsuperscript𝑣′𝑡𝑣subscriptsuperscript𝑣′𝑥4subscriptsuperscriptℎ′𝑥0h^{\prime}_{t}+(hv)^{\prime}_{x}=0,\quad v^{\prime}_{t}+vv^{\prime}_{x}+4h^{\prime}_{x}=0, (11)

которая в области h⩾0ℎ0h\geqslant 0 совпадает с уравнениями мелкой воды (точнее, сводится к ним простыми растяжениями). Эта система при неотрицательных (соответственно, неположительных) значениях hℎh описанным выше образом задает квазиклассические приближения к интегрируемым методом обратной задачи рассеяния дефокусирующему НУШ −i​ε​Ψt′=ε2​Ψx​x′′−2​|Ψ|2​Ψ𝑖𝜀subscriptsuperscriptΨ′𝑡superscript𝜀2subscriptsuperscriptΨ′′𝑥𝑥2superscriptΨ2Ψ-i\varepsilon\Psi^{\prime}_{t}=\varepsilon^{2}\Psi^{\prime\prime}_{xx}-2|\Psi|^{2}\Psi и, соответственно, фокусирующему НУШ −i​ε​Ψt′=ε2​Ψx​x′′+2​|Ψ|2​Ψ𝑖𝜀subscriptsuperscriptΨ′𝑡superscript𝜀2subscriptsuperscriptΨ′′𝑥𝑥2superscriptΨ2Ψ-i\varepsilon\Psi^{\prime}_{t}=\varepsilon^{2}\Psi^{\prime\prime}_{xx}+2|\Psi|^{2}\Psi. Именно для системы (11) в данной статье будет проведено строгое обоснование существования eё решений c типичными в смысле математической теории катастроф провальными асимптотиками, которые ранее на эвристическом уровне строгости для более общих систем (1) были описаны в работах [5], [12].

Однако первый раздел основной части статьи начинается всё же с описания полных формальных провальных асимптотик решений этих более общих систем, так как приводимое в этом разделе изложение фактов и построений осуществляется методологически последовательнее и чётче, чем в [5], [12]. И к тому же при этом устраняется ряд мелких, но досадных опечаток в текстах [5], [12]. Обоснование же этих асимптотик в данной статье произведено лишь для случая системы (11). Помимо фактов математической теории катастроф это обоснование существенным образом опирается на частный случай теоремы Ю. Ф. Коробейника, сформулированной им в §​1§1\S 1 краткой публикации 1961 г. [21].

1. Формальные провальные асимптотики Для описания типичных с точки зрения теории катастроф формальных провальных асимптотик решений систем (1) будем использовать гладкие в окрестностях точек (h=0,v=v∗)formulae-sequenceℎ0𝑣subscript𝑣(h=0,v=v_{*}) решения линейного уравнения (8), разлагающиеся в этих точках в ряды Тейлора

B​(h,v)=b00+∑i+j=1∞bi​j​hi​(v−v∗)j.𝐵ℎ𝑣subscript𝑏00superscriptsubscript𝑖𝑗1subscript𝑏𝑖𝑗superscriptℎ𝑖superscript𝑣subscript𝑣𝑗B(h,v)=b_{00}+\sum\limits_{i+j=1}^{\infty}b_{ij}h^{i}(v-v_{*})^{j}. (12)

Все коэффициенты данного ряда однозначно выражаются через коэффициенты b0​jsubscript𝑏0𝑗b_{0j} разложения в ряд Тейлора в точке v=v∗𝑣subscript𝑣v=v_{*} функции B0​(v)=B​(0,v)subscript𝐵0𝑣𝐵0𝑣B_{0}(v)=B(0,v)

B0​(v)=b00+∑j=1∞b0​j​(v−v∗)j.subscript𝐵0𝑣subscript𝑏00superscriptsubscript𝑗1subscript𝑏0𝑗superscript𝑣subscript𝑣𝑗B_{0}(v)=b_{00}+\sum\limits_{j=1}^{\infty}b_{0j}(v-v_{*})^{j}. (13)

Действительно, все коэффициенты ряда Тейлора B=∑j=0∞hk​Bk​(v)𝐵superscriptsubscript𝑗0superscriptℎ𝑘subscript𝐵𝑘𝑣B=\sum_{j=0}^{\infty}h^{k}B_{k}(v) решения уравнения (8) через его главный член B0​(v)subscript𝐵0𝑣B_{0}(v) рекурренто находятся по формулам

B1​(v)=2​(B0)′′​(v),B2​(v)=2​(B1)′′​(v)3+α1​(B0)′′6,formulae-sequencesubscript𝐵1𝑣2superscriptsubscript𝐵0′′𝑣subscript𝐵2𝑣2superscriptsubscript𝐵1′′𝑣3subscript𝛼1superscriptsubscript𝐵0′′6B_{1}(v)=2(B_{0})^{\prime\prime}(v),\quad B_{2}(v)=\frac{2(B_{1})^{\prime\prime}(v)}{3}+\frac{\alpha_{1}(B_{0})^{\prime\prime}}{6},
Bk+1=1(k+1)​(k+2)​(4​(Bk)v​v′′+∑l=1kαl​(Bk−l)′′​(v)).subscript𝐵𝑘11𝑘1𝑘24subscriptsuperscriptsubscript𝐵𝑘′′𝑣𝑣superscriptsubscript𝑙1𝑘subscript𝛼𝑙superscriptsubscript𝐵𝑘𝑙′′𝑣B_{k+1}=\frac{1}{(k+1)(k+2)}(4(B_{k})^{\prime\prime}_{vv}+\sum_{l=1}^{k}\alpha_{l}(B_{k-l})^{\prime\prime}(v)).

Из этих рекуррентных формул следуют соотношения

b10=4​b02,b11=12​b03,b12=24​b04,b13=40​b05,b14=60​b05formulae-sequencesubscript𝑏104subscript𝑏02formulae-sequencesubscript𝑏1112subscript𝑏03formulae-sequencesubscript𝑏1224subscript𝑏04formulae-sequencesubscript𝑏1340subscript𝑏05subscript𝑏1460subscript𝑏05b_{10}=4b_{02},\quad b_{11}=12b_{03},\quad b_{12}=24b_{04},\quad b_{13}=40b_{05},\quad b_{14}=60b_{05}
b20=32​b04+α1​b023,b21=160​b05+α1​b03,b22=480​b06+2​α1​b04,formulae-sequencesubscript𝑏2032subscript𝑏04subscript𝛼1subscript𝑏023formulae-sequencesubscript𝑏21160subscript𝑏05subscript𝛼1subscript𝑏03subscript𝑏22480subscript𝑏062subscript𝛼1subscript𝑏04b_{20}=32b_{04}+\frac{\alpha_{1}b_{02}}{3},\quad b_{21}=160b_{05}+\alpha_{1}b_{03},\quad b_{22}=480b_{06}+2\alpha_{1}b_{04}, (14)
bi​j=bi​j(α1,α2,…,αm​(i,j),b01,b01,…,b0​n​(i,j)(j>0).b_{ij}=b_{ij}(\alpha_{1},\alpha_{2},\dots,\alpha_{m(i,j)},b_{01},b_{01},\dots,b_{0n(i,j)}\quad(j>0).

Считая, что точкам (0,v∗)0subscript𝑣(0,v_{*}) соответствуют точки (t∗,x∗)subscript𝑡subscript𝑥(t_{*},x_{*}), из соотношений (7) находим, что

b01=t∗,b00=t∗​v∗−x∗.formulae-sequencesubscript𝑏01subscript𝑡subscript𝑏00subscript𝑡subscript𝑣subscript𝑥b_{01}=t_{*},\qquad b_{00}=t_{*}v_{*}-x_{*}.\qquad (15)

Обращение якобиана (9) в нуль в точке (0,v∗)0subscript𝑣(0,v_{*}) для отображений (7), определяемых гладким в этой точке решением уравнения (8), означает равенство нулю коэффициента b02subscript𝑏02b_{02} соответствующего ряда Тейлора (12):

b02=0.subscript𝑏020b_{02}=0. (16)

Замечание 2. На прямой h=0ℎ0h=0 переменные t𝑡t и x𝑥x, определяемые отображением (7), зависят лишь от одного параметра v𝑣v. Поэтому при описании сингулярности общего положения, соответствующей обращению якобиана (9) в нуль при h=0ℎ0h=0, никаких других ограничений в виде равенств на коэффициенты ряда (12) помимо тех, что следуют из результата подстановки этого ряда в уравнение (8), с точки зрения идеологии математической теории особенностей гладких отображений накладывать недопустимо. Именно по этой причине мы далее считаем, что выполнено равенство (16) (за счет возможности вариации аргумента v𝑣v функций t​(0,v)𝑡0𝑣t(0,v) и x​(0,v)𝑥0𝑣x(0,v), являющихся управляющими параметрами соответствующей катастрофы), а коэффициент b11=12​b03subscript𝑏1112subscript𝑏03b_{11}=12b_{03} в разложениях Тейлора (12) отличен от нуля.

При таких ограничениях на эти разложения Тейлора из вида отображений (7) и равенств (14), (15) следует, что гладкие функции

τ​(h,v)=t−t∗,ξ​(h,v)=x−x∗−v∗​(t−t∗)formulae-sequence𝜏ℎ𝑣𝑡subscript𝑡𝜉ℎ𝑣𝑥subscript𝑥subscript𝑣𝑡subscript𝑡\tau(h,v)=t-t_{*},\qquad\xi(h,v)=x-x_{*}-v_{*}(t-t_{*}) (17)

обладают следующими разложениями в ряды Тейлора при h→0→ℎ0h\to 0 и v→v∗→𝑣subscript𝑣v\to v_{*}:

τ=b11​[h+V24]+b21​h2+2​b12​h​V+∑i+j>2(j+1)​bi​(j+1)​hi​Vj,𝜏subscript𝑏11delimited-[]ℎsuperscript𝑉24subscript𝑏21superscriptℎ22subscript𝑏12ℎ𝑉subscript𝑖𝑗2𝑗1subscript𝑏𝑖𝑗1superscriptℎ𝑖superscript𝑉𝑗\tau=b_{11}\left[h+\frac{V^{2}}{4}\right]+b_{21}h^{2}+2b_{12}hV+\sum_{i+j>2}(j+1)b_{i(j+1)}h^{i}V^{j}, (18)
ξ=V​τ−3​b20​h2−2​b11​h​V−4​b30​h3−3​b21​h2​V−2​b12​h​V2−b11​V312+∑i+j>3ai​j​hi​Vj.𝜉𝑉𝜏3subscript𝑏20superscriptℎ22subscript𝑏11ℎ𝑉4subscript𝑏30superscriptℎ33subscript𝑏21superscriptℎ2𝑉2subscript𝑏12ℎsuperscript𝑉2subscript𝑏11superscript𝑉312subscript𝑖𝑗3subscript𝑎𝑖𝑗superscriptℎ𝑖superscript𝑉𝑗\xi=V\tau-3b_{20}h^{2}-2b_{11}hV-4b_{30}h^{3}-3b_{21}h^{2}V-2b_{12}hV^{2}-\frac{b_{11}V^{3}}{12}+\sum_{i+j>3}a_{ij}h^{i}V^{j}. (19)

Здесь

V=v−v∗,𝑉𝑣subscript𝑣V=v-v_{*}, (20)

а ai​jsubscript𝑎𝑖𝑗a_{ij} – постоянные, однозначно определяемые по коэффициентам αksubscript𝛼𝑘\alpha_{k}, b0​ksubscript𝑏0𝑘b_{0k} разложений Тейлора (4) и (13). Так как коэффициент b11subscript𝑏11b_{11} отличен от нуля, то из вида разложения (18) по теореме о неявной функции следует, что в окрестности точки (τ=0,V=0)formulae-sequence𝜏0𝑉0(\tau=0,V=0) переменная hℎh определена как гладкая функция независимых переменных τ𝜏\tau и V𝑉V, которая в этой точке разлагается в двойной ряд Тейлора

h​(τ,V)=(τb11+∑k>2h0​k​τk)+V​∑k>0h1​k​τk+V2​(−14+∑k>0h2​k​τk)+∑m>2,k⩾0hm​k​Vm​τkmatrixℎ𝜏𝑉𝜏subscript𝑏11subscript𝑘2subscriptℎ0𝑘superscript𝜏𝑘𝑉subscript𝑘0subscriptℎ1𝑘superscript𝜏𝑘limit-fromsuperscript𝑉214subscript𝑘0subscriptℎ2𝑘superscript𝜏𝑘subscriptformulae-sequence𝑚2𝑘0subscriptℎ𝑚𝑘superscript𝑉𝑚superscript𝜏𝑘\begin{matrix}h(\tau,V)=\left(\frac{\tau}{b_{11}}+\sum\limits_{k>2}h_{0k}\tau^{k}\right)+V\sum\limits_{k>0}h_{1k}\tau^{k}+V^{2}\left(-\frac{1}{4}+\sum\limits_{k>0}h_{2k}\tau^{k}\right)+\\ \sum\limits_{m>2,k\geqslant 0}h_{mk}V^{m}\tau^{k}\end{matrix} (21)

c постоянными коэффициентами hm​ksubscriptℎ𝑚𝑘h_{mk}, однозначно определяемыми по коэффициентам bi​jsubscript𝑏𝑖𝑗b_{ij}. Подстановка в разложение (19) вместо hℎh правой части данного двойного ряда задает разложение Тейлора

ξ​(τ,V)=[ξ02​τ2+∑j>3ξ0​j​τj]+V​[−τ+ξ12​τ2+∑j>3ξ1​j​τj]+V2​∑j>0ξ2​j​τj+V3​[5​b1112+∑j>0ξ3​j​τj]+∑k>3,j⩾0ξk​j​Vk​τjmatrix𝜉𝜏𝑉delimited-[]subscript𝜉02superscript𝜏2subscript𝑗3subscript𝜉0𝑗superscript𝜏𝑗limit-from𝑉delimited-[]𝜏subscript𝜉12superscript𝜏2subscript𝑗3subscript𝜉1𝑗superscript𝜏𝑗superscript𝑉2subscript𝑗0subscript𝜉2𝑗superscript𝜏𝑗superscript𝑉3delimited-[]5subscript𝑏1112subscript𝑗0subscript𝜉3𝑗superscript𝜏𝑗subscriptformulae-sequence𝑘3𝑗0subscript𝜉𝑘𝑗superscript𝑉𝑘superscript𝜏𝑗\begin{matrix}\xi(\tau,V)=[\xi_{02}\tau^{2}+\sum\limits_{j>3}\xi_{0j}\tau^{j}]+V\left[-\tau+\xi_{12}\tau^{2}+\sum\limits_{j>3}\xi_{1j}\tau^{j}\right]+\\ V^{2}\sum\limits_{j>0}\xi_{2j}\tau^{j}+V^{3}\left[\frac{5b_{11}}{12}+\sum\limits_{j>0}\xi_{3j}\tau^{j}\right]+\sum\limits_{k>3,j\geqslant 0}\xi_{kj}V^{k}\tau^{j}\end{matrix} (22)

гладкой в окрестности точки (τ=0,V=0)formulae-sequence𝜏0𝑉0(\tau=0,V=0) функции ξ𝜉\xi независимых переменных τ𝜏\tau и V𝑉V. Коэффициенты ξi​jsubscript𝜉𝑖𝑗\xi_{ij} этого ряда также однозначно вычисляются через коэффициенты αksubscript𝛼𝑘\alpha_{k}, b0​ksubscript𝑏0𝑘b_{0k} рядов (4) и (13).

Функция ξ​(0,V)𝜉0𝑉\xi(0,V) посредством диффеоморфной в окрестности точки W=0𝑊0W=0 функции V=V​(W)𝑉𝑉𝑊V=V(W), которая при W→0→𝑊0W\to 0 разлагается в ряд Тейлора (его коэффициенты vjsubscript𝑣𝑗v_{j} однозначно находятся через коэффициенты hj​0subscriptℎ𝑗0h_{j0} разложения (22))

V=V​(W)=(125​b11)1/3​W+∑j=2∞vj​WJ𝑉𝑉𝑊superscript125subscript𝑏1113𝑊superscriptsubscript𝑗2subscript𝑣𝑗superscript𝑊𝐽V=V(W)=\left(\frac{12}{5b_{11}}\right)^{1/3}W+\sum_{j=2}^{\infty}v_{j}W^{J} (23)

[16, Гл. 4,§3, Теорема 4.4], переводится в одночлен W3superscript𝑊3W^{3}:

ξ​(0,W)=ξ​(0,V​(W))=W3.𝜉0𝑊𝜉0𝑉𝑊superscript𝑊3\xi(0,W)=\xi(0,V(W))=W^{3}.

Функцию же ξ​(τ,V)𝜉𝜏𝑉\xi(\tau,V) этот диффеоморфизм сводит к бесконечно дифференцируемой в окрестности точки (τ=0,W=0)formulae-sequence𝜏0𝑊0(\tau=0,W=0) функции ξ​(τ,W)=ξ​(τ,V​(W))𝜉𝜏𝑊𝜉𝜏𝑉𝑊\xi(\tau,W)=\xi(\tau,V(W)), которая, как это следует из вида ряда (22), при τ2+W2→0→superscript𝜏2superscript𝑊20\tau^{2}+W^{2}\to 0 разлагается в следующий двойной ряд Тейлора:

ξ​(τ,W)=[ξ02​τ2+∑j>3ξ0​j​τj]+W​[−(125​b11)1/3​τ+r12​τ2+∑j>3r1​j​τj]+W2​[∑j>0r2​j​τj]+W3​[1+∑j>0r3​j​τj]+∑k>3,j>0rk​j​Wk​τj.matrix𝜉𝜏𝑊delimited-[]subscript𝜉02superscript𝜏2subscript𝑗3subscript𝜉0𝑗superscript𝜏𝑗limit-from𝑊delimited-[]superscript125subscript𝑏1113𝜏subscript𝑟12superscript𝜏2subscript𝑗3subscript𝑟1𝑗superscript𝜏𝑗superscript𝑊2delimited-[]subscript𝑗0subscript𝑟2𝑗superscript𝜏𝑗superscript𝑊3delimited-[]1subscript𝑗0subscript𝑟3𝑗superscript𝜏𝑗subscriptformulae-sequence𝑘3𝑗0subscript𝑟𝑘𝑗superscript𝑊𝑘superscript𝜏𝑗\begin{matrix}\xi(\tau,W)=[\xi_{02}\tau^{2}+\sum\limits_{j>3}\xi_{0j}\tau^{j}]+W\left[-\left(\frac{12}{5b_{11}}\right)^{1/3}\tau+r_{12}\tau^{2}+\sum\limits_{j>3}r_{1j}\tau^{j}\right]+\\ W^{2}[\sum\limits_{j>0}r_{2j}\tau^{j}]+W^{3}[1+\sum_{j>0}r_{3j}\tau^{j}]+\sum\limits_{k>3,j>0}r_{kj}W^{k}\tau^{j}.\end{matrix} (24)

Постоянные коэффициенты ri​jsubscript𝑟𝑖𝑗r_{ij} данного ряда также однозначно выражаются через коэффициенты αksubscript𝛼𝑘\alpha_{k} и b0​ksubscript𝑏0𝑘b_{0k} разложений (4) и (13).

Равенство ξ​(0,W)=W3𝜉0𝑊superscript𝑊3\xi(0,W)=W^{3} означает, что функция ξ​(τ,W)𝜉𝜏𝑊\xi(\tau,W) есть деформация с параметром τ𝜏\tau ростка одночлена W3superscript𝑊3W^{3} [20, §13, c. 94]. Этот одночлен обладает [20, §13, пример 13.6] также так называемой R — миниверсальной деформацией, являющейся ростком в нуле кубического многочлена W3+λ1​W+λ2.superscript𝑊3subscript𝜆1𝑊subscript𝜆2W^{3}+\lambda_{1}W+\lambda_{2}. Поэтому, в частности, существуют [20, §13, c.95, 100] такие гладкие отображения U​(τ,W)𝑈𝜏𝑊U(\tau,W), λ1​(τ)subscript𝜆1𝜏\lambda_{1}(\tau), λ2​(τ),subscript𝜆2𝜏\lambda_{2}(\tau), что U​(0,W)=W𝑈0𝑊𝑊U(0,W)=W, λ1​(0)=0subscript𝜆100\lambda_{1}(0)=0, λ2​(0)=0subscript𝜆200\lambda_{2}(0)=0 и

ξ​(τ,W)=(U​(τ,W))3+λ1​(τ)​U​(τ,W)+λ2​(τ)𝜉𝜏𝑊superscript𝑈𝜏𝑊3subscript𝜆1𝜏𝑈𝜏𝑊subscript𝜆2𝜏\xi(\tau,W)=(U(\tau,W))^{3}+\lambda_{1}(\tau)U(\tau,W)+\lambda_{2}(\tau) (25)

в достаточно малой окрестности точки (τ=0,W=0)formulae-sequence𝜏0𝑊0(\tau=0,W=0).

Непосредственной подстановкой в левую часть последнего равенства разложения (24), а в его правую часть разложений Тейлора

λk​(τ)=∑j=1∞λj​k​τj(k=1,2),U​(τ,W)=∑j>0Uj​0​τj+W​[1+∑j>0Uj​1​τj]+∑i>1,j>0Uj​i​Wi​τjmatrixsubscript𝜆𝑘𝜏superscriptsubscript𝑗1subscript𝜆𝑗𝑘superscript𝜏𝑗𝑘12𝑈𝜏𝑊subscript𝑗0subscript𝑈𝑗0superscript𝜏𝑗𝑊delimited-[]1subscript𝑗0subscript𝑈𝑗1superscript𝜏𝑗subscriptformulae-sequence𝑖1𝑗0subscript𝑈𝑗𝑖superscript𝑊𝑖superscript𝜏𝑗\begin{matrix}\lambda_{k}(\tau)=\sum_{j=1}\limits^{\infty}\lambda_{jk}\tau^{j}\qquad(k=1,2),\\ U(\tau,W)=\sum\limits_{j>0}U_{j0}\tau^{j}+W\left[1+\sum\limits_{j>0}U_{j1}\tau^{j}\right]+\sum\limits_{i>1,j>0}U_{ji}W^{i}\tau^{j}\end{matrix} (26)

коэффициенты λj​1subscript𝜆𝑗1\lambda_{j1}, λj​2subscript𝜆𝑗2\lambda_{j2} и Uj​isubscript𝑈𝑗𝑖U_{ji} последних рекуррентным образом однозначно находятся через постоянные коэффициенты двойного ряда Тейлора (24): из равенства коэффициентов при τ1superscript𝜏1\tau^{1} получающихся левой и правой частей находятся постоянные U1​ksubscript𝑈1𝑘U_{1k} и λ12=0subscript𝜆120\lambda_{12}=0, λ11=(−125​b11)1/3subscript𝜆11superscript125subscript𝑏1113\lambda_{11}=\left(-\frac{12}{5b_{11}}\right)^{1/3} — так что при τ→0→𝜏0\tau\to 0

λ1​(τ)=(−125​b11)1/3​τ+∑j=2∞λj​1​τj,λ2​(τ)=∑j=2∞λj​2​τj,formulae-sequencesubscript𝜆1𝜏superscript125subscript𝑏1113𝜏superscriptsubscript𝑗2subscript𝜆𝑗1superscript𝜏𝑗subscript𝜆2𝜏superscriptsubscript𝑗2subscript𝜆𝑗2superscript𝜏𝑗\lambda_{1}(\tau)=\left(-\frac{12}{5b_{11}}\right)^{1/3}\tau+\sum_{j=2}^{\infty}\lambda_{j1}\tau^{j},\qquad\lambda_{2}(\tau)=\sum_{j=2}^{\infty}\lambda_{j2}\tau^{j}, (27)

а из равенства их коэффициентов при τmsuperscript𝜏𝑚\tau^{m} c m>1𝑚1m>1 — постоянные λm​1subscript𝜆𝑚1\lambda_{m1}, λm​2subscript𝜆𝑚2\lambda_{m2} и Um​ksubscript𝑈𝑚𝑘U_{mk}.

Согласно виду ряда (26) при достаточно малых значениях λ2​(τ)−ξsubscript𝜆2𝜏𝜉\lambda_{2}(\tau)-\xi и λ1​(τ)subscript𝜆1𝜏\lambda_{1}(\tau) переменная W𝑊W является гладкой функцией параметра τ𝜏\tau и решения U𝑈U кубического уравнения сборки (25), которая при τ→0→𝜏0\tau\to 0 и U→0→𝑈0U\to 0 обладает разложением Тейлора

W​(τ,U)=∑j>0Wj​0​τj+U​[1+∑j>0Wj​1​τj]+∑i>1,j>0Wj​i​Ui​τj,𝑊𝜏𝑈subscript𝑗0subscript𝑊𝑗0superscript𝜏𝑗𝑈delimited-[]1subscript𝑗0subscript𝑊𝑗1superscript𝜏𝑗subscriptformulae-sequence𝑖1𝑗0subscript𝑊𝑗𝑖superscript𝑈𝑖superscript𝜏𝑗W(\tau,U)=\sum_{j>0}W_{j0}\tau^{j}+U\left[1+\sum_{j>0}W_{j1}\tau^{j}\right]+\sum_{i>1,j>0}W_{ji}U^{i}\tau^{j}, (28)

где коэффициенты Wj​isubscript𝑊𝑗𝑖W_{ji} однозначно выписываются через коэффициенты αksubscript𝛼𝑘\alpha_{k} и b0​ksubscript𝑏0𝑘b_{0k} разложений (4), (12).

Подводя итоги вышесказанному в этом разделе статьи, констатируем, что доказана

Теорема 1.

Допустим, что α​(h)𝛼ℎ\alpha(h) представляет собой локально аналитическую функцию, представляемую сходящимся рядом (4). И пусть B​(h,v)𝐵ℎ𝑣B(h,v) есть гладкое в достаточно малой окрестности точки (h=0,v=v∗)formulae-sequenceℎ0𝑣subscript𝑣(h=0,v=v_{*}) решение линейного дифференциального уравнения (8), у которого в разложении Тейлора (12) b02=0subscript𝑏020b_{02}=0, b11=12​b03≠0subscript𝑏1112subscript𝑏030b_{11}=12b_{03}\neq 0, а t∗subscript𝑡t_{*} и x∗subscript𝑥x_{*} — значения гладких отображений (7) при h=0ℎ0h=0 и v=v∗𝑣subscript𝑣v=v_{*}. Тогда данные отображения (7) задают сингулярные в точке (t∗,x∗)subscript𝑡subscript𝑥(t_{*},x_{*}) решения системы (1). После перехода к независмым переменным (17), сдвига (20) и локального диффеоморфизма V=f​(W)𝑉𝑓𝑊V=f(W) c разложением Тейлора (23) компоненты v𝑣v этих сингулярных решений при t→t∗→𝑡subscript𝑡t\to t_{*} и x→x∗→𝑥subscript𝑥x\to x_{*} задаются любым из трёх корней U​(τ,ξ)𝑈𝜏𝜉U(\tau,\xi) кубического уравнения сборки (25) посредством двух гладких функций λ1​(τ)subscript𝜆1𝜏\lambda_{1}(\tau) и λ2​(τ)subscript𝜆2𝜏\lambda_{2}(\tau) c разложениями Тейлора (27) и гладкой в точке (τ=0,U=0)formulae-sequence𝜏0𝑈0(\tau=0,U=0) функции W=W​(τ,U)𝑊𝑊𝜏𝑈W=W(\tau,U), разлагающейся в двойной ряд Тейлора (28). Компоненты hℎh данных сингулярных решений системы (1) при этом определяются первым из отображений (7) как гладкие в точке (τ=0,V=0)formulae-sequence𝜏0𝑉0(\tau=0,V=0) функции, которые разлагаются в двойной ряд Тейлора (21).

Таким образом, асимптотики решений (1), соответствующие типичной провальной особенности сборки гладких отображений (7), описаны со сверхстепенной точностью.

Замечание 3. Решение U𝑈U канонического уравнения катастрофы сборки (25) для всех значений λ2−ξsubscript𝜆2𝜉\lambda_{2}-\xi единственно и гладко по обоим управляющим параметрам λ1subscript𝜆1\lambda_{1}, λ2−ξsubscript𝜆2𝜉\lambda_{2}-\xi лишь при положительных λ1subscript𝜆1\lambda_{1}. Однако для неположительных значений λ1subscript𝜆1\lambda_{1} однозначность и гладкость имеет место лишь вне промежутка

|λ2−ξ|<(−4​(λ1)327)1/2.subscript𝜆2𝜉superscript4superscriptsubscript𝜆132712|\lambda_{2}-\xi|<\left(\frac{-4(\lambda_{1})^{3}}{27}\right)^{1/2}. (29)

На ξ,τ𝜉𝜏\xi,\tau-плоскости границы этого интервала представляют собой две кривые ξ±,c​(τ)subscript𝜉plus-or-minus𝑐𝜏\xi_{\pm,c}(\tau), которые изначально исходят из точки (ξ=0,τ=0)formulae-sequence𝜉0𝜏0(\xi=0,\tau=0) в полуплоскость τ​b11<0𝜏subscript𝑏110\tau b_{11}<0 и при τ→0→𝜏0\tau\to 0 в главном порядке задаются формулами

ξ±,c​(τ)=±43​|τ35​b11|1/2​(1+o​(1)).subscript𝜉plus-or-minus𝑐𝜏plus-or-minus43superscriptsuperscript𝜏35subscript𝑏11121𝑜1\xi_{\pm,c}(\tau)=\pm\frac{4}{3}\left|\frac{\tau^{3}}{5b_{11}}\right|^{1/2}(1+o(1)). (30)

Во всех внутренних точках промежутка (29) кубическое уравнение (25) имеет три различных между собой корня. Как следует из разложений (21) и (22) две кривые ξ±,z​(τ)subscript𝜉plus-or-minus𝑧𝜏\xi_{\pm,z}(\tau) обращения в нуль компоненты hℎh сингулярных решений системы (1), описываемых в теореме 1, при малых τ𝜏\tau также расположены в полуплоскости τ​b11<0𝜏subscript𝑏110\tau b_{11}<0 и при τ→0→𝜏0\tau\to 0 обладают асимптотиками

ξ±,z​(τ)=±43​|τ3b11|1/2​(1+o​(1)).subscript𝜉plus-or-minus𝑧𝜏plus-or-minus43superscriptsuperscript𝜏3subscript𝑏11121𝑜1\xi_{\pm,z}(\tau)=\pm\frac{4}{3}\left|\frac{\tau^{3}}{b_{11}}\right|^{1/2}(1+o(1)). (31)

Из сравнения асимптотик (30) и (31) следует, что, по крайней мере, при малых τ𝜏\tau данные кривые провала ξ±,z​(τ)subscript𝜉plus-or-minus𝑧𝜏\xi_{\pm,z}(\tau) лежат в области единственности решения уравнения сборки (25). Надо иметь в виду, что по разные стороны от этих кривых провала решения системы (1), описанные в теореме 1, в применении к задаче описания квазиклассических приближений к решениям НУШ (2) могут иметь смысл лишь для одного из двух вариантов — эллиптического или гиперболического — данной системы. Кстати, решения уравнения движения одномерного изоэнтропического газа с произвольным давлением, совпадающие с гиперболическим вариантом системы (1), частным случаем которых являются уравнения мелкой воды (11), физически осмыслены лишь при неотрицательных значениях плотности (для уравнений мелкой воды (11) — отклонения уровня жидкости от дна) hℎh. Но во всяком случае методическим достоинством данной статьи её авторы как раз считают <<абстрагирование от физического смысла>> при обосновании формальных асимптотик решений системы (11) сразу же для эллиптического и гиперболического вариантов. Первоначальные же наши попытки проведения такого обоснования отдельно для каждой из областей h⩾0ℎ0h\geqslant 0 и h⩽0ℎ0h\leqslant 0 встретились со значительными затруднениями.

Доказанная теорема 1 носит несколько условный характер, поскольку априори неочевидна даже непустота множества гладких в точке (h=0,v=v∗)formulae-sequenceℎ0𝑣subscript𝑣(h=0,v=v_{*}) решений уравнения (8), имеющих разложения Тейлора (12) с коэффициентами b02=0subscript𝑏020b_{02}=0, b11=12​b03≠0subscript𝑏1112subscript𝑏030b_{11}=12b_{03}\neq 0. Но для частного случая α​(h)≡4𝛼ℎ4\alpha(h)\equiv 4 можно доказать, что этому множеству принадлежат все локально аналитические в точке (h=0,v=v∗)formulae-sequenceℎ0𝑣subscript𝑣(h=0,v=v_{*}) решения B​(h,v)𝐵ℎ𝑣B(h,v), определяемые любыми функциями B​(0,v)𝐵0𝑣B(0,v) со сходящимися при достаточно малых значениях V𝑉V рядами Тейлора

B​(0,v)=v∗​t∗−x∗+t∗​V+b03​V3+∑j=4∞b0​j​Vj,b03≠0.formulae-sequence𝐵0𝑣subscript𝑣subscript𝑡subscript𝑥subscript𝑡𝑉subscript𝑏03superscript𝑉3superscriptsubscript𝑗4subscript𝑏0𝑗superscript𝑉𝑗subscript𝑏030B(0,v)=v_{*}t_{*}-x_{*}+t_{*}V+b_{03}V^{3}+\sum_{j=4}^{\infty}b_{0j}V^{j},\qquad b_{03}\neq 0.

Это возможно из-за сводимости заменой B​(h,v)=C​(h,v)h𝐵ℎ𝑣𝐶ℎ𝑣ℎB(h,v)=\frac{C(h,v)}{h} уравнения (8) к уравнению

h​Ch​h′′=α​(h)​Cv​v′′,ℎsubscriptsuperscript𝐶′′ℎℎ𝛼ℎsubscriptsuperscript𝐶′′𝑣𝑣hC^{\prime\prime}_{hh}=\alpha(h)C^{\prime\prime}_{vv}, (32)

для которого согласно теореме, сформулированной Ю. Ф. Коробейником в кратком сообщении [21], при α​(h)≡4𝛼ℎ4\alpha(h)\equiv 4 из аналитичности в точке u=u∗=v∗2𝑢subscript𝑢subscript𝑣2u=u_{*}=\frac{v_{*}}{2} функции g1​(u)subscript𝑔1𝑢g_{1}(u), однозначно определяющей формальное решение (32) в виде ряда

C​(h,v)=G​(h,u)=g1​(u)​h+∑k=2∞gk​(u)​hk(u=v2),formulae-sequence𝐶ℎ𝑣𝐺ℎ𝑢subscript𝑔1𝑢ℎsuperscriptsubscript𝑘2subscript𝑔𝑘𝑢superscriptℎ𝑘𝑢𝑣2C(h,v)=G(h,u)=g_{1}(u)h+\sum\limits_{k=2}^{\infty}g_{k}(u)h^{k}\qquad(u=\frac{v}{2}), (33)

следует, что данный ряд есть аналитическая функция переменных hℎh и u𝑢u в некотором бикруге

D(R1,R):={h,u∈ℂ,|h|<R1,|u−u∗|<R}.D(R_{1},R):=\{h,u\in\mathbb{C},\,\,|h|<R_{1},\,|u-u_{*}|<R\}. (34)

Замечание 4. Упомянутая теорема в [21] касается решений более широкого класса уравнений вида ∂kG∂uk=hm​∂nG∂hnsuperscript𝑘𝐺superscript𝑢𝑘superscriptℎ𝑚superscript𝑛𝐺superscriptℎ𝑛\frac{\partial^{k}G}{\partial u^{k}}=h^{m}\frac{\partial^{n}G}{\partial h^{n}} с n>m𝑛𝑚n>m. К сожалению, нам нигде не удалось найти опубликованное доказательство этой теоремы Ю. Ф. Коробейника. Но для случая k=n=2𝑘𝑛2k=n=2 и m=1𝑚1m=1, то есть для решений уравнения

h​Gh​h′′=Gu​u′′,ℎsubscriptsuperscript𝐺′′ℎℎsubscriptsuperscript𝐺′′𝑢𝑢hG^{\prime\prime}_{hh}=G^{\prime\prime}_{uu}, (35)

её доказательство нами было получено независимо. Следующий, завершающий раздел статьи посвящён изложению данного доказательства.

2. Теорема Коробейника.

Отметим, что коэффициенты gk+1​(u)subscript𝑔𝑘1𝑢g_{k+1}(u) при k≥1𝑘1k\geq 1 формального решения в виде ряда (33) уравнения (35) выражаются через производные g1(2​k)​(u)superscriptsubscript𝑔12𝑘𝑢g_{1}^{(2k)}(u) порядка 2​k2𝑘2k коэффициента g1​(u)subscript𝑔1𝑢g_{1}(u) в некоторой окрестности точки u=u∗𝑢subscript𝑢u=u_{*} равенствами gk+1​(u)=g1(2​k)​(u)k!​(k+1)!.subscript𝑔𝑘1𝑢superscriptsubscript𝑔12𝑘𝑢𝑘𝑘1g_{k+1}(u)=\frac{g_{1}^{(2k)}(u)}{k!(k+1)!}. Поэтому в дальнейшем пойдет речь о формальном решении уравнения (35) в виде ряда

G​(h,u)=g1​(u)​h+∑k=1∞1k!​(k+1)!​g1(2​k)​(u)​hk+1.𝐺ℎ𝑢subscript𝑔1𝑢ℎsuperscriptsubscript𝑘11𝑘𝑘1superscriptsubscript𝑔12𝑘𝑢superscriptℎ𝑘1G(h,u)=g_{1}(u)h+\sum\limits_{k=1}^{\infty}\frac{1}{k!(k+1)!}g_{1}^{(2k)}(u)h^{k+1}. (36)

Приведём точную формулировку интересующей нас части теоремы Ю. Ф. Коробейника.

Теорема 2 (Ю. Ф. Коробейник, 1961 г.). Пусть R,R1𝑅subscript𝑅1R,R_{1} — произвольные вещественные положительные числа, u∗subscript𝑢u_{*} — произвольное комплексное число, G​(h,u)𝐺ℎ𝑢G(h,u) — формальное решение в виде ряда (36) уравнения (35), где функция g1​(u)=g1​(R​e​u+i​I​m​u)subscript𝑔1𝑢subscript𝑔1𝑅𝑒𝑢𝑖𝐼𝑚𝑢g_{1}(u)=g_{1}(Re\,u+iIm\,u) бесконечно дифференцируема в круге {u∈ℂ,|u−u∗|<R}formulae-sequence𝑢ℂ𝑢subscript𝑢𝑅\{u\in\mathbb{C},\,\,|u-u_{*}|<R\} как функция двух вещественных переменных R​e​u𝑅𝑒𝑢Re\,u, I​m​u𝐼𝑚𝑢Im\,u. Для того, чтобы функция G​(h,u)𝐺ℎ𝑢G(h,u) была аналитической в бикруге (34) и ряд (36) сходился по hℎh в круге {h∈ℂ,|h|<R1}formulae-sequenceℎℂℎsubscript𝑅1\{h\in\mathbb{C},\,\,|h|<R_{1}\} при любом u𝑢u из круга {u∈ℂ,|u−u∗|<R}formulae-sequence𝑢ℂ𝑢subscript𝑢𝑅\{u\in\mathbb{C},\,\,|u-u_{*}|<R\}, необходимо и достаточно, чтобы функция g1​(u)subscript𝑔1𝑢g_{1}(u) была аналитической в круге {u∈ℂ,|u−u∗|<R+2​R1}formulae-sequence𝑢ℂ𝑢subscript𝑢𝑅2subscript𝑅1\{u\in\mathbb{C},|u-u_{*}|<R+2\sqrt{R_{1}}\}.

Переходим теперь к её доказательству. Вначале докажем следующее вспомогательное утверждение.

Лемма. Пусть f​(z)𝑓𝑧f(z) — функция, аналитическая в круге {z∈ℂ,|z|<r}formulae-sequence𝑧ℂ𝑧𝑟\{z\in\mathbb{C},\,\,|z|<r\}, r∈(0,∞)𝑟0r\in(0,\infty). Для произвольных r0∈[0,r)subscript𝑟00𝑟r_{0}\in[0,r) и ε∈(0,r−r0)𝜀0𝑟subscript𝑟0\varepsilon\in(0,r-r_{0}) существует такая положительная постоянная C​(ε)𝐶𝜀C(\varepsilon), что при всех натуральных n𝑛n в круге |z|⩽r0𝑧subscript𝑟0|z|\leqslant r_{0} справедлива оценка

|f(n)​(z)|⩽C​(ε)​n!​(r−ε)(r−r0−ε)n+1.superscript𝑓𝑛𝑧𝐶𝜀𝑛𝑟𝜀superscript𝑟subscript𝑟0𝜀𝑛1|f^{(n)}(z)|\leqslant C(\varepsilon)\frac{n!(r-\varepsilon)}{(r-r_{0}-\varepsilon)^{n+1}}.

Доказательство леммы. Вследствие интегральной формулы Коши для любого z∈ℂ𝑧ℂz\in\mathbb{C}, лежащего в круге |z|≤r0𝑧subscript𝑟0|z|\leq r_{0}, при всех натуральных n𝑛n выполняется равенство

f(n)​(z)=n!2​π​i​∫|t|=r−εf​(t)(t−z)n+1​𝑑t.superscript𝑓𝑛𝑧𝑛2𝜋𝑖subscript𝑡𝑟𝜀𝑓𝑡superscript𝑡𝑧𝑛1differential-d𝑡f^{(n)}(z)=\frac{n!}{2\pi i}\int\limits_{|t|=r-\varepsilon}\frac{f(t)}{(t-z)^{n+1}}dt.

Отсюда следует, что

|f(n)​(z)|⩽n!2​π​2​π​(r−ε)​max|t|=r−ε⁡|f​(t)||t−z|n+1⩽C​(ε)​n!​(r−ε)(r−r0−ε)n+1,superscript𝑓𝑛𝑧𝑛2𝜋2𝜋𝑟𝜀subscript𝑡𝑟𝜀𝑓𝑡superscript𝑡𝑧𝑛1𝐶𝜀𝑛𝑟𝜀superscript𝑟subscript𝑟0𝜀𝑛1|f^{(n)}(z)|\leqslant\frac{n!}{2\pi}2\pi(r-\varepsilon)\max\limits_{|t|=r-\varepsilon}\frac{|f(t)|}{|t-z|^{n+1}}\leqslant C(\varepsilon)\frac{n!(r-\varepsilon)}{(r-r_{0}-\varepsilon)^{n+1}},

где C​(ε)=max|t|=r−ε⁡|f​(t)|𝐶𝜀subscript𝑡𝑟𝜀𝑓𝑡C(\varepsilon)=\max\limits_{|t|=r-\varepsilon}|f(t)|. Лемма доказана.

Докажем достаточность в теореме 2. Предположим, что функция g1​(u)subscript𝑔1𝑢g_{1}(u) аналитична в круге {u∈ℂ,|u−u∗|<R+2​R1}formulae-sequence𝑢ℂ𝑢subscript𝑢𝑅2subscript𝑅1\{u\in\mathbb{C},|u-u_{*}|<R+2\sqrt{R_{1}}\}. Покажем, что для любого δ∈(0,R)𝛿0𝑅\delta\in(0,R) ряд в правой части (36) сходится равномерно на бикруге

E(δ)={h,u∈ℂ,|h|⩽R1,|u−u∗|⩽R−δ}.E(\delta)=\{h,u\in\mathbb{C},\quad|h|\leqslant R_{1},\quad|u-u_{*}|\leqslant R-\delta\}. (37)

Рассмотрим величины

βk=sup{|h|k+1k!​(k+1)!|g1(2​k)(u)|,|h|⩽R1,|u−u∗|≤R−δ}.\beta_{k}=\sup\left\{\frac{|h|^{k+1}}{k!(k+1)!}|g_{1}^{(2k)}(u)|,\,\,|h|\leqslant R_{1},|u-u_{*}|\leq R-\delta\right\}.

В силу только что доказанной леммы, в которой надо положить f​(z)=g1​(z+u∗)𝑓𝑧subscript𝑔1𝑧subscript𝑢f(z)=g_{1}(z+u_{*}), z=u−u∗𝑧𝑢subscript𝑢z=u-u_{*}, r=R+2​R1𝑟𝑅2subscript𝑅1r=R+2\sqrt{R_{1}}, r0=R−δsubscript𝑟0𝑅𝛿r_{0}=R-\delta, для любого ε∈(0,δ)𝜀0𝛿\varepsilon\in(0,\delta) существует такая положительная постоянная C​(ε)𝐶𝜀C(\varepsilon), что при всех натуральных k𝑘k на круге |u−u∗|⩽R−δ𝑢subscript𝑢𝑅𝛿|u-u_{*}|\leqslant R-\delta имеет место оценка

|g1(2​k)​(u)|⩽C​(ε)​(2​k)!​(R+2​R1−ε)(2​R1+δ−ε)2​k+1.superscriptsubscript𝑔12𝑘𝑢𝐶𝜀2𝑘𝑅2subscript𝑅1𝜀superscript2subscript𝑅1𝛿𝜀2𝑘1|g_{1}^{(2k)}(u)|\leqslant\frac{C(\varepsilon)(2k)!(R+2\sqrt{R_{1}}-\varepsilon)}{(2\sqrt{R_{1}}+\delta-\varepsilon)^{2k+1}}.

Значит,

βk⩽(R1)k+1C​(ε)​(2​k)!​(R+2​R1−ε)k!​(k+1)!​(2​R1+δ−ε)2​k+1=:αk.\beta_{k}\leqslant(R_{1})^{k+1}\frac{C(\varepsilon)(2k)!(R+2\sqrt{R_{1}}-\varepsilon)}{k!(k+1)!(2\sqrt{R_{1}}+\delta-\varepsilon)^{2k+1}}=:\alpha_{k}.

Ряд ∑k=1∞αksuperscriptsubscript𝑘1subscript𝛼𝑘\sum\limits_{k=1}^{\infty}\alpha_{k} сходится. Действительно, для любого k⩾1𝑘1k\geqslant 1

αk+1αk=R1​(2​k+1)​(2​k+2)(k+1)​(k+2)​(2​R1+δ−ε)2subscript𝛼𝑘1subscript𝛼𝑘subscript𝑅12𝑘12𝑘2𝑘1𝑘2superscript2subscript𝑅1𝛿𝜀2\frac{\alpha_{k+1}}{\alpha_{k}}=\frac{R_{1}(2k+1)(2k+2)}{(k+1)(k+2)(2\sqrt{R_{1}}+\delta-\varepsilon)^{2}}

и

limk→∞αk+1αk=R1(R1+δ−ε2)2<1.subscript→𝑘subscript𝛼𝑘1subscript𝛼𝑘subscript𝑅1superscriptsubscript𝑅1𝛿𝜀221\lim\limits_{k\to\infty}\frac{\alpha_{k+1}}{\alpha_{k}}=\frac{R_{1}}{\left(\sqrt{R_{1}}+\frac{\delta-\varepsilon}{2}\right)^{2}}<1.

Таким образом, ряд (36) равномерно сходится на множестве E​(δ)𝐸𝛿E(\delta) (см.(37)) для любого δ∈(0,R)𝛿0𝑅\delta\in(0,R). Поэтому в бикруге (34) функция G​(h,u)𝐺ℎ𝑢G(h,u) действительно аналитична.

Перейдем теперь к доказательству необходимости. Предположим, что функция G​(h,u)𝐺ℎ𝑢G(h,u) аналитична в бикруге (34) и ряд (36) сходится по hℎh в круге {h∈ℂ,|h|<R1}formulae-sequenceℎℂℎsubscript𝑅1\{h\in\mathbb{C},\,\,|h|<R_{1}\} для любого u𝑢u, удовлетворяющего неравенству |u−u∗|<R𝑢subscript𝑢𝑅|u-u_{*}|<R. Поскольку g1​(u)=∂G∂h​(0,u)subscript𝑔1𝑢𝐺ℎ0𝑢g_{1}(u)=\frac{\partial G}{\partial h}(0,u), |u−u∗|<R𝑢subscript𝑢𝑅|u-u_{*}|<R, то функция g1​(u)subscript𝑔1𝑢g_{1}(u) аналитична в круге {u∈ℂ,|u−u∗|<R}formulae-sequence𝑢ℂ𝑢subscript𝑢𝑅\{u\in\mathbb{C},\,|u-u_{*}|<R\}. Покажем, что её можно аналитически продолжить в круг {u∈ℂ,|u−u∗|<R+2​R1}formulae-sequence𝑢ℂ𝑢subscript𝑢𝑅2subscript𝑅1\{u\in\mathbb{C},\,|u-u_{*}|<R+2\sqrt{R_{1}}\} c помощью степенного ряда

g1​(u)+∑j=1∞g1(j)​(u)j!​hj.subscript𝑔1𝑢superscriptsubscript𝑗1superscriptsubscript𝑔1𝑗𝑢𝑗superscriptℎ𝑗g_{1}(u)+\sum\limits_{j=1}^{\infty}\frac{g_{1}^{(j)}(u)}{j!}h^{j}. (38)

Прежде всего, вследствие представления (36) для любого u∈ℂ𝑢ℂu\in\mathbb{C} такого, что |u−u∗|<R𝑢subscript𝑢𝑅|u-u_{*}|<R, при каждом натуральном k𝑘k справедливо равенство

g1(2​k)​(u)=k!​∂k+1G∂hk+1​(0,u).superscriptsubscript𝑔12𝑘𝑢𝑘superscript𝑘1𝐺superscriptℎ𝑘10𝑢g_{1}^{(2k)}(u)=k!\frac{{\partial}^{k+1}G}{\partial h^{k+1}}(0,u).

Зафиксируем числа t∈(0,R)𝑡0𝑅t\in(0,R), t1∈(t,R)subscript𝑡1𝑡𝑅t_{1}\in(t,R) и числа r0∈(0,2​R1)subscript𝑟002subscript𝑅1r_{0}\in(0,2\sqrt{R_{1}}), ρ∈(r0,2​R1)𝜌subscript𝑟02subscript𝑅1\rho\in(r_{0},2\sqrt{R_{1}}). Из равенств

∂k+1G∂hk+1​(0,u)=(k+1)!2​π​i​∫|h|=ρ2/4G​(h,u)hk+2​𝑑hsuperscript𝑘1𝐺superscriptℎ𝑘10𝑢𝑘12𝜋𝑖subscriptℎsuperscript𝜌24𝐺ℎ𝑢superscriptℎ𝑘2differential-dℎ\frac{{\partial}^{k+1}G}{\partial h^{k+1}}(0,u)=\frac{(k+1)!}{2\pi i}\int\limits_{|h|=\rho^{2}/4}\frac{G(h,u)}{h^{k+2}}dh

следует, что для любого u∈ℂ𝑢ℂu\in\mathbb{C}, для которого |u−u∗|⩽t1𝑢subscript𝑢subscript𝑡1|u-u_{*}|\leqslant t_{1}, при всяком натуральном k⩾1𝑘1k\geqslant 1

|g1(2​k)​(u)|⩽k!​(k+1)!​M​(ρ,t1)(ρ2/4)k+1=4k+1​k!​(k+1)!ρ2​k+2​M​(ρ,t1),superscriptsubscript𝑔12𝑘𝑢𝑘𝑘1𝑀𝜌subscript𝑡1superscriptsuperscript𝜌24𝑘1superscript4𝑘1𝑘𝑘1superscript𝜌2𝑘2𝑀𝜌subscript𝑡1|g_{1}^{(2k)}(u)|\leqslant\frac{k!(k+1)!M(\rho,t_{1})}{(\rho^{2}/4)^{k+1}}=\frac{4^{k+1}k!(k+1)!}{\rho^{2k+2}}M(\rho,t_{1}), (39)

где

M​(ρ,t1):=max⁡{|G​(h,u)|,|h|⩽ρ2/4,|u−u∗|⩽t1}.assign𝑀𝜌subscript𝑡1𝐺ℎ𝑢ℎsuperscript𝜌24𝑢subscript𝑢subscript𝑡1M(\rho,t_{1}):=\max\{|G(h,u)|,\,\,|h|\leqslant\rho^{2}/4,\,|u-u_{*}|\leqslant t_{1}\}.

Функция g(2​k+1)​(u)superscript𝑔2𝑘1𝑢g^{(2k+1)}(u) является производной g(2​k)​(u)superscript𝑔2𝑘𝑢g^{(2k)}(u). Поэтому, используя формулу Коши

g(2​k+1)​(u)=12​π​i​∫|v−u∗|=t1g(2​k)​(v)(v−u)2​𝑑v,superscript𝑔2𝑘1𝑢12𝜋𝑖subscript𝑣subscript𝑢subscript𝑡1superscript𝑔2𝑘𝑣superscript𝑣𝑢2differential-d𝑣g^{(2k+1)}(u)=\frac{1}{2\pi i}\int\limits_{|v-u_{*}|=t_{1}}\frac{g^{(2k)}(v)}{(v-u)^{2}}dv,

получим, что для любого натурального k⩾1𝑘1k\geqslant 1 и всякого u∈ℂ𝑢ℂu\in\mathbb{C} такого, что |u−u∗|⩽t𝑢subscript𝑢𝑡|u-u_{*}|\leqslant t, выполняется неравенство

|g1(2​k+1)​(u)|⩽t1​4k+1​k!​(k+1)!​M​(ρ,t1)(t1−t)2​ρ2​k+2.superscriptsubscript𝑔12𝑘1𝑢subscript𝑡1superscript4𝑘1𝑘𝑘1𝑀𝜌subscript𝑡1superscriptsubscript𝑡1𝑡2superscript𝜌2𝑘2|g_{1}^{(2k+1)}(u)|\leqslant\frac{t_{1}4^{k+1}k!(k+1)!M(\rho,t_{1})}{(t_{1}-t)^{2}\rho^{2k+2}}. (40)

Вследствие неравенства (39) для любого натурального k⩾1𝑘1k\geqslant 1

sup{|g(2​k)​(u)|(2​k)!|h|2​k,|u−u∗|⩽t1,|h|≤r0}≤M(ρ,t1)4k+1​k!​(k+1)!(2​k)!​ρ2​k+2(r0)2​k.\sup\left\{\frac{|g^{(2k)}(u)|}{(2k)!}|h|^{2k},\,\,|u-u_{*}|\leqslant t_{1},\,|h|\leq r_{0}\right\}\leq M(\rho,t_{1})\frac{4^{k+1}k!(k+1)!}{(2k)!\rho^{2k+2}}(r_{0})^{2k}.

Отсюда следует (см. доказательство достаточности), что ряд ∑k=1∞g(2​k)​(u)(2​k)!​h2​ksuperscriptsubscript𝑘1superscript𝑔2𝑘𝑢2𝑘superscriptℎ2𝑘\sum\limits_{k=1}^{\infty}\frac{g^{(2k)}(u)}{(2k)!}h^{2k} для любого t1∈(0,R)subscript𝑡10𝑅t_{1}\in(0,R) и каждого u∈ℂ𝑢ℂu\in\mathbb{C} из круга |u−u∗|⩽t1𝑢subscript𝑢subscript𝑡1|u-u_{*}|\leqslant t_{1}, сходится равномерно на круге {h∈ℂ,|h|≤r0}formulae-sequenceℎℂℎsubscript𝑟0\{h\in\mathbb{C},\,\,|h|\leq r_{0}\}. Значит, он сходится для любых u,h∈ℂ𝑢ℎℂu,h\in\mathbb{C} таких, что |u−u∗|<R𝑢subscript𝑢𝑅|u-u_{*}|<R, |h|<2​R1ℎ2subscript𝑅1|h|<2\sqrt{R_{1}}. Аналогично, с помощью неравенств (40), показывается, что ряд ∑k=1∞g(2​k+1)​(u)(2​k+1)!​h2​k+1superscriptsubscript𝑘1superscript𝑔2𝑘1𝑢2𝑘1superscriptℎ2𝑘1\sum\limits_{k=1}^{\infty}\frac{g^{(2k+1)}(u)}{(2k+1)!}h^{2k+1} также сходится для всех u,h∈ℂ𝑢ℎℂu,h\in\mathbb{C}, таких, что |u−u∗|<R𝑢subscript𝑢𝑅|u-u_{*}|<R, |h|<2​R1ℎ2subscript𝑅1|h|<2\sqrt{R_{1}}. Таким образом, для всех u,h∈ℂ𝑢ℎℂu,h\in\mathbb{C}, удовлетворяющих неравенствам |u−u∗|<R𝑢subscript𝑢𝑅|u-u_{*}|<R, |h|<2​R1ℎ2subscript𝑅1|h|<2\sqrt{R_{1}}, ряд (38) сходится. При этом его сумма для каждого u∈ℂ𝑢ℂu\in\mathbb{C} из круга |u−u∗|<R𝑢subscript𝑢𝑅|u-u_{*}|<R аналитически продолжает функцию g1​(w)subscript𝑔1𝑤g_{1}(w) в круг {w∈ℂ,|w−u|<2​R1}formulae-sequence𝑤ℂ𝑤𝑢2subscript𝑅1\{w\in\mathbb{C},\,\,|w-u|<2\sqrt{R_{1}}\}. Поэтому g1​(u)subscript𝑔1𝑢g_{1}(u) аналитически продолжима в больший круг {u∈ℂ,|u−u∗|<R+2​R1}formulae-sequence𝑢ℂ𝑢subscript𝑢𝑅2subscript𝑅1\{u\in\mathbb{C},\,\,|u-u_{*}|<R+2\sqrt{R_{1}}\}.

Теорема 2 доказана.

Если зафиксировать сумму R+2​R1𝑅2subscript𝑅1R+2\sqrt{R_{1}}, а положительные числа R𝑅R и R1subscript𝑅1R_{1} менять, то можно получить более широкую область, в каждой точке которой ряд Тейлора G​(h,u)𝐺ℎ𝑢G(h,u) вида (36) сходится (к G​(h,u)𝐺ℎ𝑢G(h,u)) и функция G​(h,u)𝐺ℎ𝑢G(h,u) аналитическая. Эта область является объединением бикругов (34) с центром в точке h=0,u=u∗formulae-sequenceℎ0𝑢subscript𝑢h=0,u=u_{*}, о которых идет речь в предыдущей теореме.

Зафиксируем положительное число R0subscript𝑅0R_{0}. Определим область в ℂ2superscriptℂ2\mathbb{C}^{2}

P(R0)={h,u∈ℂ,|u−u∗|+2|h|<R0}.P(R_{0})=\{h,u\in\mathbb{C},\,\,|u-u_{*}|+2\sqrt{|h|}<R_{0}\}.

Ясно, что

P​(R0)=⋃R,R1>0,R+2​R1=R0D​(R1,R).𝑃subscript𝑅0subscriptformulae-sequence𝑅subscript𝑅10𝑅2subscript𝑅1subscript𝑅0𝐷subscript𝑅1𝑅P(R_{0})=\bigcup\limits_{R,R_{1}>0,\,\,R+2\sqrt{R_{1}}=R_{0}}D(R_{1},R).

Предположим, что функция g1​(u)subscript𝑔1𝑢g_{1}(u) аналитична в круге {u∈ℂ,|u−u∗|<R0}formulae-sequence𝑢ℂ𝑢subscript𝑢subscript𝑅0\{u\in\mathbb{C},\,|u-u_{*}|<R_{0}\}. Пусть функция G​(h,u)𝐺ℎ𝑢G(h,u) задаётся рядом (36). Возьмем точку (h,u)ℎ𝑢(h,u) в P​(R0)𝑃subscript𝑅0P(R_{0}). Найдутся числа R,R1>0𝑅subscript𝑅10R,R_{1}>0, для которых R+2​R1=R0𝑅2subscript𝑅1subscript𝑅0R+2\sqrt{R_{1}}=R_{0} и (h,u)ℎ𝑢(h,u) принадлежит бикругу D​(R1,R)𝐷subscript𝑅1𝑅D(R_{1},R). По теореме 2 ряд в правой части формулы (36) сходится в каждой точке D​(R1,R)𝐷subscript𝑅1𝑅D(R_{1},R), функция G​(h,u)𝐺ℎ𝑢G(h,u) аналитична в D​(R1,R)𝐷subscript𝑅1𝑅D(R_{1},R) и является решением уравнения (35). Получили такое

Следствие. Пусть функция g1​(u)subscript𝑔1𝑢g_{1}(u) аналитична в круге {u∈ℂ,|u−u∗|<R0}formulae-sequence𝑢ℂ𝑢subscript𝑢subscript𝑅0\{u\in\mathbb{C},\,|u-u_{*}|<R_{0}\}, где R0subscript𝑅0R_{0} — положительное число. Тогда ряд в правой части (36) сходится в каждой точке из P​(R0)𝑃subscript𝑅0P(R_{0}) к функции G​(h,u)𝐺ℎ𝑢G(h,u), являющейся решением уравнения (35), аналитическим в области P​(R0)𝑃subscript𝑅0P(R_{0}).

Замечание 5. А. И. Янушаускасом в [22], [23, Гл. 6, §5] описывались аналитические решения ряда эллиптических и вырождающихся уравнений в частных производных. Эти решения для части из рассмотренных в [22], [23] уравнений строятся в виде рядов по одной из независимых переменных, сходимость которых обосновывается с помощью метода мажорант. В частности, в этих публикациях изучена структура решений уравнения

s​(vk)s​s′′+(k+1)​(vk)s′+(vk)z​z′′=0,𝑠subscriptsuperscriptsubscript𝑣𝑘′′𝑠𝑠𝑘1subscriptsuperscriptsubscript𝑣𝑘′𝑠subscriptsuperscriptsubscript𝑣𝑘′′𝑧𝑧0s(v_{k})^{\prime\prime}_{ss}+(k+1)(v_{k})^{\prime}_{s}+(v_{k})^{\prime\prime}_{zz}=0, (41)

(в нумерации из [22] уравнение – (16) для случая оператора L=∂2∂z2𝐿superscript2superscript𝑧2L=\frac{\partial^{2}}{{\partial}z^{2}}), при k=1𝑘1k=1 сводящегося к исследуемому нами уравнению (35). Но для уравнения (41) в [22] нет обоснования сходимости соответствующих рядов, не описана область, в которой рассматриваемые ряды сходятся, не указана её зависимость от определяющей функции v0(k)​(z)superscriptsubscript𝑣0𝑘𝑧v_{0}^{(k)}(z). Доказанные нами теорема 2 и её следствие позволяют проследить связь областей специального вида, в которых решение G​(h,u)𝐺ℎ𝑢G(h,u) уравнения (35) и коэффициент g1​(u)subscript𝑔1𝑢g_{1}(u) аналитичны. Непосредственно же из формулировок [22], [23, Гл.4, §5] не видно, например, как извлечь обоснованность утверждения, сделанного выше в абзаце над замечанием 4.

Заключение. Правдоподобным выглядит предположение о том, что в случае локальной аналитичности в точке u=2​v∗𝑢2subscript𝑣u=2v_{*} функции g1​(u)subscript𝑔1𝑢g_{1}(u) формальные асимптотические решения вида (33) уравнения (32) c произвольным коэффициентом α​(h)𝛼ℎ\alpha(h), представимым сходящимся рядом (4), в некотором бикруге (34) по-прежнему будет аналитическими функциями переменных hℎh и u𝑢u.

Строгое доказательство справедливости этой гипотезы устранило бы условный характер теоремы 1 — см. начало абзаца над замечанием 4 — и для случая произвольной аналитической в окрестности точки h=0ℎ0h=0 функции α​(h)𝛼ℎ\alpha(h), принимающей в нуле значение 4.

Авторы заявляют, что стороны не имеют конфликта интересов.


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1.  Ильин А.М. Согласование асимптотических разложений решений краевых задач // М. Наука. 1989. С. 1 – 336.

2.  Гуревич А.В., Шварцбург А.Б. Нелинейная теория распространения радиоволн в ионосфере // М.: Наука. 1973. С. 1 – 272.

3.  Шварцбург А.Б. Геометрическая оптика в нелинейной теории волн // М. Наука. 1976. С. 1 – 119.

4.  Жданов C.Л., Трубников Б.А. Квазигазовые неустойчивые среды // М. Наука. 1991. С. 1 – 174.

5.  Кудашев В.Р., Сулейманов Б.И. Особенности некоторых типичных процессов самопроизвольного падения интенсивности в неустойчивых средах // Письма в ЖЭТФ. 1995. Т. 65. №4. С. 358 – 363.

6.  Кудашев В.Р., Сулейманов Б.И. Влияние малой диссипации на процессы зарождения одномерных ударных волн // ПММ. 2001. Т. 3. №3. С. 456 – 466.

7.  Гарифуллин Р.Н., Сулейманов Б.И. От слабых разрывов к бездиссипативным ударным волнам // Журн. Экс. и Теор. Физ. 2010. Т. 137. №1. С. 149 – 164.

8.  Dubrovin B., Grava T., Klein C. On universality of critical behaviour in the critical behaviour in the focusing nonlinear Schrödinger equation, elliptic umbilic catstrophe and the tritonque to the Painlevé-I equation // J. Nonlinear Sc. 2009. V. 19. № 1. P. 57 – 94.

9.  Konopelchenko B.G., Ortenzi G. Quasi-classical approximation in vortex filament dynamics. Integrable systems, gradient catastrophe, and flutter // Stud. Appl. Math. 2013. V. 130. № 2. P. 167 – 199.

10.  Konopelchenko B.G., Ortenzi G. Jordan form, parabolicity and other features of change of type transition for hydrodynamic type systems // J. Phys. A. 2017. V. 50. № 21. Art. No. 215205.

11.  Богаевский И.А., Туницкий Д.В. Особенности многозначных решений квазилинейных гиперболических систем // Тр. МИАН. 2020. Т. 308. С. 76 – 87.

12.  Сулейманов Б.И., Шавлуков A.М. Типичная провальная особенность сборки решений уравнений движения одномерного изоэнтропического газа // Изв. РАН. Серия физ. 2020. Т.84. №5. С. 664 – 666.

13.  Сулейманов Б.И., Шавлуков A.М. О наследовании решениями уравнений движения изоэнтропического газа типичных особенностей решений линейного волнового уравнения // Матем. заметки. 2022. Т. 112. № 4. С. 625 – 640.

14.  Рахимов А.Х. Особенности римановых инвариантов // Функц. анализ и его прил. 1993. Т. 27. № 1. С. 46 – 59.

15.  Брёкер Т., Ландер Л. Дифференцируемые ростки и катастрофы // М. Мир. 1977. С. 1 – 208.

16.  Постон Т., Стюарт И. Теория катастроф и ее приложения // М. Мир. 1980. С. 1 – 617.

17.  Арнольд В.И., Варченко А.Н., Гусейн-Заде С.М. Особенности дифференцируемых отображений. Том 1. Классификация критических точек, каустик и волновых фронтов // М. Наука. 1982. С. 1 – 304.

18.  Гилмор Р. Прикладная теория катастроф. Книга 1 // М. Мир. 1984. С. 1 – 349.

19.  Алексеев Ю.К., Сухоруков В.П. Введение в теорию катастроф // М. МГУ. 2000. С. 1 – 182.

20.  Седых В.Д. Математические методы теории катастроф // М. МЦНМО. 2021. С. 1 – 224.

21.  Коробейник Ю.Ф. Об аналитических решениях одного класса уравнений в частных производных // Докл. АН СССР. 1961. Т. 140. №6. С. 1248 – 1251.

22.  Янушаускас А.И. Структурные свойства решений некоторых аналитических уравнений с частными производными // Дифференц. уравнения. 1981. Т. 17. №.1. С. 182 -– 194.

23.  Янушаускас А.И. Аналитические и гармонические функции многих переменных // Новосибирск. Наука. 1981. С. 1 – 183.

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ (копия карточки автора для каждого автора в отдельности)

1. ФИО: Мелихов Сергей Николаевич (Melikhov Sergej Nikolaevich)

2. Дата рождения: 05.03.1960

3. Место работы: Южный федеральный университет (Southern Federal University); Южный математический институт ВНЦ РАН (Southern Mathematical Institute of VSC of RAS)

4. Занимаемая должность: профессор кафедры алгебры и дискретной математики; ведущий научный сотрудник

5. Ученое звание и степень: доктор физико-математических наук

6. Служебный адрес: Ростов-на-Дону, ул. Б. Садовая, 105/42; Владикавказ, ул. Маркуса, 22

7. Телефон (с кодом города): +7 863 297 51 11; +7 867 223 0051

8. Домашний адрес: Ростов-на-Дону, пер. Чаленко, 17/1, кв. 158

9. Телефон (с кодом города): +7 918 895 86 02

10. Электронный адрес: snmelihov@yandex.ru

11. Факс: +7 863 297 51 13

12. Основные направления научных исследований: ряды экспонент, операторы свертки, пространства аналитических функций и операторы в них, линейные непрерывные правые обратные операторы, проективные описания, ультрараспределения, оператор обратного сдвига, циклические векторы, инвариантные подпространства.

13. Название статьи: Типичные провальные асимптотики квазиклассических приближений к решениям нелинейного уравнения Шрёдингера. (Typical dropping asymptotics of quasiclassical approximations to solutions of the nonlinear Schrödinger equation.)

14. УДК: 517.956

15. Раздел (рубрика), к которому относится статья:
Уравнения с частными производными.

1. ФИО: Сулейманов Булат Ирекович (Suleimanov Bulat Irekovich)

2. Дата рождения: 27.05.1958

3. Место работы: Институт математики с вычислительным центром (Institute of Mathematics with Computing Centre)

4. Занимаемая должность: ведущий научный сотрудник

5. Ученое звание и степень: доктор физико-математических наук

6. Служебный адрес: Уфа, ул. Чернышевского, 112

7. Телефон (с кодом города): +7 347 272 59 36

8. Домашний адрес: Уфа, Проспект Октября, 12, кв.37

9. Телефон (с кодом города): +7 937 318 41 52

10. Электронный адрес: bisul@mail.ru

11. Факс: +7 347 272 59 36

12. Основные направления научных исследований: интегрируемые нелинейные уравнения, асимптотики решений нелинейных уравнений, теория катастроф.

13. Название статьи: Типичные провальные асимптотики квазиклассических приближений к решениям нелинейного уравнения Шрёдингера. (Typical dropping asymptotics of quasiclassical approximations to solutions of the nonlinear Schrödinger equation.)

14. УДК: 517.956

15. Раздел (рубрика), к которому относится статья:
Уравнения с частными производными.

1. ФИО: Шавлуков Азамат Мавлетович (Shavlukov Azamat Mavletovich)

2. Дата рождения: 15.09.1994

3. Место работы: Институт математики с вычислительным центром (Institute of Mathematics with Computing Centre)

4. Занимаемая должность: инженер-исследователь

5. Ученое звание и степень: -

6. Служебный адрес: Уфа, ул. Чернышевского, 112

7. Телефон (с кодом города): +7 347 272 59 36

8. Домашний адрес: Уфа, ул. Кирова, 43/1, кв.67

9. Телефон (с кодом города): +7 987 601 61 80

10. Электронный адрес: aza3727@yandex.ru

11. Факс: +7 347 272 59 36

12. Основные направления научных исследований: теория особенностей дифференцируемых отображений.

13. Название статьи: Типичные провальные асимптотики квазиклассических приближений к решениям нелинейного уравнения Шрёдингера. (Typical dropping asymptotics of quasiclassical approximations to solutions of the nonlinear Schrödinger equation.)

14. УДК: 517.956

15. Раздел (рубрика), к которому относится статья:
Уравнения с частными производными.

Название организации указывать без сокращений, телефоны и электронный адрес указывать обязательно.