, notes-sep = format = , number = \enmark#1 \DeclareTranslationRussianenotez-title

В статье 1965 года [6], где даётся определение колмогоровской сложности конечного объекта как длины кратчайшей программы, его порождающей, и доказывается существование оптимального способа программирования, при котором сложность минимальна с точностью до константы, есть параграф 4, <<Заключительные замечания>>. В нём говорится:

Изложенная в §3 концепция обладает одним существенным недостатком: она не учитывает <<трудности>> переработки программы $p$ и объекта $x$ в объект $y$. Введя надлежащие определения, можно доказать точно формулируемые математические предложения, которые законно интерпретировать как указание на существование таких случаев, когда объект, допускающий очень короткую программу, то есть обладающий очень малой сложностью $K(x)$, может быть восстановлен по коротким программам лишь в результате вычислений совершенно не реальной длительности. В другом месте я предполагаю изучить зависимость необходимой сложности программы $K^{t}(x)$ от допустимой трудности $t$ её переработки в объект $x$. Сложность $K(x)$, которая была определена в §3, появится при этом в качестве минимума $K^{t}(x)$ при снятии ограничений на величину $t$.

В этом абзаце по существу содержится определение сложности с ограниченными ресурсами (скажем, временем работы): $K^{t}(x)$ есть минимальная длина программы, порождающей объект $x$ за время не более $t$. При увеличении $t$ эта величина уменьшается и с какого-то момента становится равной обычной колмогоровской сложности $K(x)$.

Осторожно сформулированное замечание о том, что́ можно сделать и потом законно интерпретировать, <<введя надлежащие определения>>, тоже легко уточнить: какова бы ни была (быстро растущая) вычислимая функция $t(n)$ с натуральными аргументами и значениями, для всех $n$ можно найти слово $x_{n}$ длины $n$, для которого $K^{t(n)}(x_{n})\geqslant n$, но $K(x_{n})\leqslant O(\log n)$. В качестве такого слова можно взять, скажем, первое слово $x$ длины $n$, для которого $K^{t(n)}(x)\geqslant n$. (Такие слова существуют, потому что есть даже слова длины $n$, у которых сложность без ограничения времени не меньше $n$.) Это слово можно (пусть за очень большое время) вычислить, зная $n$ и моделируя работу всех программ длины до $n$ за время $t(n)$. Поэтому его сложность (без ограничения времени) не больше $O(\log n)$.

Сложность объекта — это его числовая характеристика; если же мы рассматриваем сложность с ограничением на ресурсы, то для каждого $x$ получаем уже не число, а убывающую функцию $t\mapsto K^{t}(x)$, ту самую, которую Колмогоров предполагал изучить в другом месте. Но больше Колмогоров на эту тему ничего не опубликовал.\endnoteВ популярном докладе 1965 года в институте философии АН СССР, стенограмма которого [5] сохранилась, Колмогоров говорил:

Можно показать (это будет также, в некоторой мере, развито в статье, которую я всё время упоминаю [Колмогоров, как видно из текста его доклада, собирался опубликовать статью в Успехах математических наук, но этот план остался нереализованным — публикаторы стенограммы пишут, что он имел в виду [10], но это ошибка, опубликованный в [10] текст предназначался для публикации в сборнике докладов математического конгресса в Ницце]), что заведомо могут быть случаи, когда, скажем, решение какой-нибудь просто поставленной задачи может быть дано в виде сравнительно короткой формулы, записанной символическими знаками. Но достоверно известно, что если вы при решении желаете избежать чрезвычайно большого объёма вычислительной работы, то такое решение может быть записано только значительно более длинно. Математика уже в состоянии такого рода теоремы доказывать. И, собственно говоря, такого рода теоремы должны заменить очень популярную в литературе теорему Гёделя.

Возможно, это было связано с двумя трудностями:

• •

  Определение сложности с ограниченными ресурсами оказывается машинно-зависимым, поскольку использованные ресурсы зависят от вычислительной модели и непонятно, какую выбрать.

• •

  Попытки что-либо доказать для сложности с ограничением на время (что кажется наиболее естественным и интересным подходом) немедленно наталкиваются на проблему перебора (равны ли классы P и NP).

Обе эти трудности можно обойти, если оценивать ресурсы очень грубо, настолько, что различия между моделями становятся несущественными. В своём докладе на заседании Московского математического общества, судя по опубликованному резюмe\endnoteПриводим для удобства читателей полный текст этого резюме [11]:

Заседание 23 ноября 1971 г.
1. А. Н. Колмогоров <<Сложность задания и сложность построения математических объектов>>.
$1^{\circ}$. При организации машинных вычислений приходится иметь дело с оценками а) сложности программы, б) используемого объёма памяти, в) длительности вычисления. Доклад посвящён группе работ, где аналогичные понятия употребляются несколько более отвлечённым образом.
$2^{\circ}$. В 1964–1965 гг. было замечено, что минимальная длина $K(x)$ двоичной записи программы, задающей построение объекта $x$, может быть определена инвариантно с точностью до аддитивной константы (Соломонов, А. Н. Колмогоров). Это позволило сделать понятие сложности определения конструктивных математических объектов исходным пунктом нового изложения основ теории информации (А. Н. Колмогоров, Левин) и теории вероятностей (А. Н. Колмогоров, Мартин-Лёф, Шнорр, Левин).
$3^{\circ}$. Труднее освободить от связи с техническими особенностями специальных видов <<машин>> характеристики <<необходимого объёма памяти>>, или <<необходимой длительности работы>>. Но некоторые результаты можно извлечь уже из аксиоматической <<машинно-независимой>> теории широкого класса аналогичных характеристик (Блюм, 1967). Пусть $\Pi(p)$ — некая характеристика <<сложности построения>> объекта $x=A(p)$ по программе $p$, а $\Lambda(p)$ обозначает длину программы $p$. Формула $K^{n}\Pi(x)=\inf\,\{\Lambda(p):x=A(p),\Pi(p)=n\}$ [вероятно, опечатка и имеется в виду $\Pi(p)\leqslant n$] определяет <<$n$-сложность определения>> объекта $x$ (при невыполнимости условия нижняя грань считается бесконечной).
$4^{\circ}$. Теорема Бардзиня [здесь и далее опечатка: правильно <<Барздинь>>] о сложности $K(M_{a})$ начальных отрезков перечислимого множества натуральных чисел (1968) и результаты Бардзиня, Кановича и Петри, относящиеся к соответствующим сложностям $K^{n}\Pi(M_{a})$, имеют общематематический интерес, так как проливают некоторый новый свет на роль выходов за пределы ранее употребляемой формализации в развитии математики. Обзор состояния очерченной выше проблематики был сделан в форме, свободной от обременительного технического аппарата.

, Колмогоров указывал на такую возможность:

Труднее освободить от связи с техническими особенностями специальных видов <<машин>> характеристики <<необходимого объёма памяти>>, или <<необходимой длительности работы>>. Но некоторые результаты можно извлечь уже из аксиоматической <<машинно-независимой>> теории широкого класса аналогичных характеристик (Блюм, 1967). Пусть $\Pi(p)$ — некая характеристика <<сложности построения>> объекта $x=A(p)$ по программе $p$, а $\Lambda(p)$ обозначает длину программы $p$. Формула $K^{n}\Pi(x)=\inf\,\{\Lambda(p):x=A(p),\Pi(p)=n\}$ [вероятно, опечатка и имеется в виду $\Pi(p)\leqslant n$] определяет <<$n$-сложность определения>> объекта $x$ (при невыполнимости условия нижняя грань считается бесконечной).

Но никаких подробностей там не приводится.

Что касается второго препятствия, то Колмогоров был одним из первых, кто оценил значение NP-полноты (и побудил Левина опубликовать работу на эту тему), и, конечно, понимал, что попытки перенесения результатов о сложности на случай ограниченных ресурсов немедленно с ней столкнутся.

Как пишут Лонгпре и Мокас в своей статье 1993 года [38], ‘‘As Kolmogorov stated himself (Levin, Private communication), the problem of whether symmetry holds in time bounded environment has interesting connections to complexity theory’’. В этой статье они доказывают, что симметрия информации (формула для сложности пары) с ограничениями на время противоречит существованию односторонних функций (а также, следуя диссертации Лонгпре [25], приводят доказательство симметрии информации с ограничениями на память).

Так или иначе, в 1980-е годы разные варианты сложности с ограниченными ресурсами вошли в обиход — например, Сипсер [21] использовал их для доказательства того, что класс BPP содержится в полиномиальной иерархии (результат, впоследствии улучшенный Гачем до $\Sigma_{2}\cap\Pi_{2}$, см. ту же статью Сипсера).

Ещё раньше, в 1970-е годы, на сочетание малой сложности и большой сложности с ограниченными ресурсами обратил внимание Беннет. В статье 1977 года [15] Чейтин цитирует Беннета и пишет:

C.H. Bennett [55] has suggested another approach [to give a quantitative structural characterization…of degree of organization] based on the notion of “logical depth”. A structure is deep “if it is superficially random but subtly redundant, in other words, if almost all its algorithmic probability is contributed by slow-running programs. A string’s logical depth should reflect the amount of computational work required to expose its buried redundancy”. It is Bennett’s thesis that “a priori the most probable explanation of ‘organized information’ such as a sequence of bases in a naturally occurring DNA molecule is that it is the product of an extremely long evolutionary process” $\langle\ldots\rangle$ We are grateful to C.H. Bennett for permitting us to present his notion of logical depth in print for the first time…

Здесь [55] — ссылка на неопубликованную рукопись Беннета ‘‘On the Thermodynamics of Computation’’ (без даты).

В 1979 году Адлеман [17] приводит пример ситуации, когда сложность описания убывает, если мы разрешаем более длинные вычисления: число $2^{136}+1$ просто описывается и не требует большого времени для восстановления, случайное число такого же размера имеет длинное описание независимо от ограничений на время, в то время как число, являющееся наибольшим простым делителем $2^{136}+1$, имеет короткое описание (приведённое только что), но его восстановление по этому описанию требует больших усилий (разложение на множители вычислительно сложное дело).

В 1988 году уже сам Беннет пишет статью [32] в юбилейном сборнике в честь 50-летия универсальной машины Тьюринга. Там он пишет:\endnoteПриведённый фрагмент взят из резюме (Abstract), в самой статье Беннет пишет более подробно:

A string is said to be compressible by $k$ bits if its minimal program is $\geqslant k$ bits shorter than the string itself. A simple counting argument shows that at most a fraction $2^{-k}$ of strings of length $\leqslant n$ bits can have this property. This fact justifies calling strings that are incompressible, or nearly so, algorithmically random. Like the majority of strings one might generate by coin tossing, such strings lack internal redundancy that could be exploited to encode them concisely $\langle\ldots\rangle$
The relation between universal computer programs and their outputs has long been regarded [40] as a formal analog of the relation between theory and observation in science, with the minimal-sized program representing the most economical, and therefore a priori most plausible, explanation of its output. This analogy draws its authority from the ability of universal computers to execute all formal deductive processes and their presumed ability to simulate all processes of physical causation. Accepting this analogy, one is then led to accept the execution of the minimal program as representing its output’s most plausible causal history, and a logically “deep” or complex object would then be one whose most plausible origin, via an effective process, entails a lengthy computation. Just as the plausibility a scientific theory depends on the economy of its assumptions, not on the length of the deductive path connecting them with observed phenomena, so a slow execution time is not evidence against the plausibility of a program; rather, if there are no comparably concise programs to compute the same output quickly, it is evidence of the nontriviality of that output.
A more careful definition of depth should not depend only on the minimal program, but should take fair account of all programs that compute the given output, for example giving two $k+1$ bit programs the same weight as one $k$-bit program.

Здесь [40] — это работа Соломонова 1964 года [3].

Some mathematical and natural objects (a random sequence, a sequence of zeros, a perfect crystal, a gas) are intuitively trivial, while others (e.g. the human body, the digits of $\pi$) contain internal evidence of a nontrivial causal history. We formalize this distinction by defining an object’s “logical depth” as the time required by a standard universal Turing machine to generate it from an input that is algorithmically random…

Поиски адекватной формализации Беннет начинает с такого варианта определения глубины (depth):

Tentative Definition 0.1: A string’s depth might be defined as the execution time of its minimal program.
The difficulty with this definition arises in cases where the minimal program is only a few bits smaller than some much faster program, such as a print program, to compute the same output $x$. In this case, slight changes in $x$ may induce arbitrarily large changes in the run time of the minimal program, by changing which of the two competing programs is minimal. Analogous instability manifests itself in translating programs from one universal machine to another.

Более правильно, пишет Беннет, рассматривать зависимость между временем работы и длиной программы (ту самую зависимость, о которой говорил Колмогоров):

Tentative Definition 0.2: A string’s depth at significance level $s$ [might] be defined as the time required to compute the string by a program no more than $s$ bits larger than the minimal program.

(В дальнейшем Беннет модифицирует это определение, но мы сейчас не будем в это углубляться — как и в его определения глубины для бесконечных последовательностей.)

Аналогичные определения появляется и в более поздних работах — например, в [49] определяется computational depth (независимой переменной считается время; колмогоровская сложность обозначается буквой $C$. а $C^{t}$ обозначает сложность с ограничением $t$ на время работы программы):

Definition 4.1 Let $t$ be a time bound. The time-$t$ depth of $x$ is

$$D^{t}(x)=C^{t}(x)-C(x).$$

Вернёмся к вопросу о зависимости сложности с ограничением на ресурсы от выбранной вычислительной модели. Эта зависимость оказывается несущественной на <<астрономически больших>> временах, когда мы измеряем время (или память, это уже не важно) с точностью до любого вычислимого преобразования. Следуя [20, Section 2.2], мы будем рассматривать функцию $B(n)$, определённую как максимальное число сложности не больше $n$. Другой вариант определения, эквивалентный с точностью до изменения аргумента на $O(1)$: наибольшее время работы интерпретатора оптимального языка программирования на входах длины не больше $n$. (Аналогичное определение с числом состояний машин Тьюринга традиционно называют <<busy beaver function>>.)

Теперь можно для данного конечного объекта $x$ рассмотреть функцию

Она убывает с ростом $k$ и заведомо перестаёт меняться около $K(x)$ (потому что время работы минимальной программы для $x$ не превосходит $B(K(x))$. Как выяснилось, та же (с логарифмической точностью) функция появляется и в двух других ситуациях — для двухчастных описаний и для стохастичности, тоже впервые рассмотренных Колмогоровым. К ним мы сейчас и перейдём.

Будем бросать несимметричную монету, у которой одна сторона выпадает, скажем, вдвое чаще другой. Запишем результаты в виде последовательности из $n$ нулей и единиц. Почти наверняка (при большом $n$) в этой последовательности будет около трети нулей и двух третей единиц. (Мы считаем, что единица выпадает чаще.) Сложность этой последовательности будет существенно меньше $n$ (в отличие от случая симметричной монеты). Эту последовательность можно задать с помощью такого двухчастного описания:

• •

  сначала указать число нулей и единиц;

• •

  затем указать порядковый номер этой последовательности среди всех последовательностей с таким числом нулей и единиц.

Первая часть требует $O(\log n)$, а вторая часть — примерно $\log C_{n}^{n/3}$ битов, что близко к $nH(1/3)$, где $H$ обозначает функцию Шеннона

(так что первая часть мала по сравнению со второй). С большой вероятностью (по описанному распределению) такое описание результата нашего эксперимента будет близким к оптимальному, и колмогоровская сложность результата будет близка к $nH(1/3)$.

Вообще, если в результате эксперимента получен некоторый объект $x$ (будем считать его двоичным словом), который содержится в некотором конечном множестве $A$, то можно рассмотреть двухчастное описание объекта $x$.

• •

  Первая часть состоит из описания конечного множества $A$, для чего требуется $K(A)$ битов (если использовать оптимальный способ описания);

• •

  Вторая часть состоит из порядкового номера $x$ в множестве $A$, для чего требуется $\log_{2}|A|$ битов.

Необходимые уточнения: конечное множество $A$ можно закодировать каким-то естественным способом в виде двоичного слова (по которому можно выписать все элементы $A$, скажем, в виде списка всех его элементов с разделителями), и говоря о сложности $K(A)$, мы имеем в виду сложность этого слова (выбор способа кодирования меняет её не более чем на $O(1)$-слагаемое). Говоря о порядковом номере, мы имеем в виду номер в каком-то естественном порядке (скажем, в лексикографическом).

Насколько это двухчастное описание близко к оптимальному — другими словами, насколько сумма $K(A)+\log_{2}|A|$ превышает $K(x)$? (Меньше эта сумма быть не может — на то оптимальное описание и оптимально.) Это зависит от выбора $A$ и от $x$. В нашем примере с большой вероятностью (по бернуллиеву распределению, соответствующему нашей несимметричной монете) мы получим описание, близкое к оптимальному. Эту близость можно интерпретировать так: наше множество $A$ (состоящее из всех последовательностей данной длины с данным числом единиц) представляет собой хорошую модель для результатов эксперимента. А если мы выберем другое множество $A$, скажем, состоящее из всех последовательностей длины $n$, то двухчастное описание будет иметь длину $O(\log n)+n$ (длина второй части уже $n$), поэтому такое множество $A$ — плохая модель, она не улавливает некоторые закономерности в экспериментальных данных.

С другой стороны, можно рассмотреть в качестве модели множество $A$, которое состоит из единственного элемента $x$. Тогда его сложность будет такой же, как у $x$, зато $\log_{2}|A|=0$, так что двухчастное описание будет оптимальным. Но его недостатком будет <<чрезмерная конкретность>> — в модель будет включено то, что на самом деле является случайным обстоятельством. Желательно этого избегать — другими словами, из оптимальных двухчастных описаний выбирать те, у которых первая часть мала (а вторая, соответственно, велика).

Вот как Колмогоров излагал этот подход в своём докладе на заседании Московского математического общества 16 апреля 1974 года (согласно опубликованному резюме, см. [14]:

Заседание 16 апреля 1974 г.
1. А. Н. Колмогоров <<Сложность алгоритмов и объективное определение случайности>>.
Любому конструктивному объекту $x$ можно поставить в соответствие функцию $\Phi_{x}(k)$ от натурального числа $k$ — логарифм минимума мощности содержащего элемент $x$ множества, допускающего определение сложности не более $k$. Если сам элемент $x$ допускает простое определение, то функция $\Phi$ принимает значение единица [опечатка: следует читать <<ноль>>] уже при небольших $k$. Если такого простого определения нет, элемент в негативном смысле <<случаен>>. Но он позитивно <<вероятностно случаен>> лишь в случае, если функция $\Phi$, получив при сравнительно небольшом значении $k=k_{0}$ значение $\Phi_{0}$, далее меняется приблизительно по закону $\Phi(k)=\Phi_{0}-(k-k_{0})$.

Другими словами, <<позитивно вероятностно случайны>> те объекты, для которых существует близкое к оптимальному двухчастное описание со сравнительно небольшой первой частью. (В самом деле, функция $\Phi_{x}(k)$ достигает нуля, когда множество одноэлементно, и тогда $k=K(x)$, так что $\Phi_{0}+k_{0}=K(x)$ для <<позитивно вероятностно случайных>> $x$.)

По-видимому, тот же подход излагался Колмогоровым в его докладе на международной конференции в Таллине в 1973 году. Сохранилась фотография Колмогорова, делающего доклад, сделанная Файном [12];

видно, что на доске написано то же определение (только вместо $\Phi$ написано $H$).

К сожалению, содержание этого доклада известно только по пересказам и этой фотографии.\endnoteСохранилась (в коллекции Дынкина [13]) аудиозапись лекции Колмогорова на какой-то международной конференции — возможно, это первая часть его выступления в Таллине, но там изложение довольно подробное и медленное, до определения функции $H$ дело в записанной части не доходит, так что трудно судить, действительно ли это лекция в Таллине. (Во всяком случае, это не последнее выступление, отражённое в [19], там переводчик чередовался с Колмогоровым.)

Вот как излагается определение Колмогорова в [23, с. 32]:\endnoteВот ещё один пересказ того же доклада [36, с. 175–176],

We begin with a definition of the smallest set containing $x^{n}$ that is describable in no more than $k$ bits.
Definition. The Kolmogorov structure function $K_{k}(x^{n}\mskip 1.0mu|\mskip 1.0mun)$ of a binary string $x\in\{0,1\}^{n}$ is defined as

$$K_{k}(x^{n}\mskip 1.0mu|\mskip 1.0mun)=\min_{p:l(p)\leqslant k;\ \mathcal{U}(p,n)=S,\ x^{n}\in S\subseteq\{0,1\}^{n}}\log|S|$$

$(7.104)$

The set $S$ is the smallest set which can be described with no more than $k$ bits and which includes $x^{n}$. By $\mathcal{U}(p,n)=S$, we mean that running the program $p$ with data $n$ on the universal computer $\mathcal{U}$ will print out the indicator function of the set $S$.
Definition. For a given small constant $c$, let $k^{*}$ be the least $k$ such that

$$K_{k}(x^{n}\mskip 1.0mu|\mskip 1.0mun)+k\leqslant K(x^{n}\mskip 1.0mu|\mskip 1.0mun)+c$$

$(7.105)$

Let $S^{**}$ be the corresponding set and let $p^{**}$ be the program that prints out the indicator function of $S^{**}$. Then we shall say that $p^{**}$ is a Kolmogorov minimal sufficient statistic for $x^{n}$.

$\langle\ldots\rangle$

The concept of the Kolmogorov structure function was defined by Kolmogorov at a talk at the Tallin[n] conference in 1973, but these results were not published.

Consider the function $H_{k}\colon\{0,1\}^{n}\to N$,

$$H_{k}(x)=\min_{p\colon l(p)\leqslant k}\log|S|,$$

where the minimum is taken over all subsets $S\subseteq\{0,1\}^{n}$, such that $x\in S$, $U(p)=S$, $l(p)\leqslant k$. This definition was introduced by Kolmogorov in a talk at the Information Theory Symposium, Tallin[n], Estonia, in 1974.¹¹1, — 18–23 1973 . Thus $H_{k}(x)$ is the log of the size of the smallest set containing $x$ over all sets specifiable by a program of $k$ or fewer bits. Of special interest is the value

$$k^{*}(x)=\min\{k\colon H_{k}(x)+k=K(x)\}.$$

Note that $\log|S|$ is the maximal number of bits necessary to describe an arbitrary element $x\in S$. Thus a program for $x$ could be written in two stages: “Use $p$ to print the indicator function for $S$; the desired sequence is the $i$th sequence in a lexicographic ordering of the elements of this set.” This program has length $l(p)+\log|S|$, and $k^{*}(x)$ is the length of the shortest program $p$ for which this $2$-stage description is as short as the best $1$-stage description $p^{*}$. We observe that $x$ must be maximally random with respect to $S$ — otherwise the $2$-stage description could be improved, contradicting the minimality of $K(x)$. Thus $k^{*}(x)$ and its associated program $p$ constitute a minimal sufficient description for $x$.

Однако есть и другие изложения содержания доклада Колмогорова на той же конференции (см. ниже в разделе о стохастических объектах).

Двухчастные описания (в немного другой форме) рассматривались и другими авторами. Коппель так описывает этот подход в [33]:

…3. What is the sophistication of the string, that is, what is the minimal amount of planning which must have gone into the generation of the string? More picturesquely, if the string is being broadcast by some unknown source, what in the minimal amount of intelligence we must attribute to that source? [с. 435]
…both simple strings and random strings are not sophisticated, in the sense explained in Question 3 [с. 436]. $\langle\ldots\rangle$
The relationship between sophistication and complexity can be made more precise in the following way:
The minimal description of a string consists of two parts. One part is a description of the string’s structure, and the other part specifies the string from among the class of strings sharing this structure (Cover 1985). The sophistication of a string in the size of that part of the description which describes the string’s structure. Thus, for example, the description of the structure of a random string is empty and thus, though its complexity is high, ite sophistication is low [с. 436].
$\langle\ldots\rangle$
Having defined complexity in terms of a two-part description, it is easy to sort out the “sophistication” from the complexity.
Definition. The $c$-sophistication of $S$,

$$\textit{SOPH}_{c}(S)=\min\{|P|\ \mid\ \exists D\,\text{$(P,D)$ \emph{is a description of $S$}}\\ \text{\emph{and $|P|+|D|\leqslant H(S)+c$}}\}.$$

We call a description $(P,D)$ of $S$, $c$-minimal if $|P|+|D|\leqslant H(S)+c$. We call a program $P$ a $c$-minimal program for $S$ if $P$ is the shortest program such that for some $D$, $(P,D)$ is a $c$-minimal description of $S$. Thus $\textit{SOPH}_{c}(S)$ is the length of a $c$-minimal program for $S$.
The $c$-minimal program for $S$ is that part of the description of $S$ which compresses $S$ — it represents the structure of $S$. The range of this program constitutes the class of strings which share the structure of $S$ [с. 438].

Здесь (Cover 1985) — процитированная выше работа [23]. Пара $(P,D)$ состоит из программы $P$ и исходного данного $D$, при этом требуется, чтобы программа $P$ была <<тотальной>>, то есть останавливалась на всех $D$. Тогда можно рассмотреть конечное множество $A$ всех слов $P(D^{\prime})$, где $D^{\prime}$ имеет ту же длину, что и $D$ (‘‘the range of this program’’). Программа $P$ (вместе с двоичной записью длины $D$, которой мы пренебрегаем) задаёт множество $A$, а длина $D$ равна двоичному логарифму размера множества $A$, так что мы приходим почти к тому же определению, что и Колмогоров. Техническая разница, помимо длины $D$, состоит в том, что Коппель считает, что всякое описание двоичного слова $S$ является описанием и всех его префиксов. Кроме того, Коппель рассматривает ту же кривую в других координатах: начав с допустимого превышения $c$ длины двухчастного описания над сложностью $S$ (обозначаемой $H(S)$), он смотрит, начиная с какой длины двухчастных описаний такое возможно. (Cм. также другие публикации Коппеля того времени: [31, 35].)

Можно описать этот подход в совсем общих (чтобы не сказать <<философских>>, ср. обзор [37]) терминах. Одна из задач науки — построение моделей, которые позволяют описывать результаты наблюдений и экспериментов. При этом важно, чтобы модель была бы существенно проще описываемых ей результатов: если в модели больше параметров, чем в экспериментальных данных, ей описываемых, то её ценность невелика (можно вспомнить Оккама с его бритвой и Маха\endnoteА заставшие советскую систему образования вспомнят <<Материализм и эмпириокритицизм>> Вл. Ильина (В. И. Ульянова, Н. Ленина) с его (теперь) забавной руганью в адрес Маха:

Старая погудка, почтеннейший г. профессор! Это буквальное повторение Беркли, говорившего, что материя есть голый абстрактный символ. Но голеньким-то на самом деле ходит Эрнст Мах, ибо если он не признаёт, что <<чувственным содержанием>> является объективная, независимо от нас существующая, реальность, то у него остается одно <<голое абстрактное>> Я, непременно большое и курсивом написанное Я = <<сумасшедшее фортепиано, вообразившее, что оно одно существует на свете>>. Если <<чувственным содержанием>> наших ощущений не является внешний мир, то значит ничего не существует, кроме этого голенького Я, занимающегося пустыми <<философскими>> вывертами. Глупое и бесплодное занятие!

c его принципом <<экономии мышления>>). Скажем, триумф небесной механики выражался в том, что зная небольшое число параметров (текущие координаты, скорости и массы планет и Солнца), можно с большой точностью описать огромный массив результатов наблюдений за несколько веков.

Возникает вопрос, как в этих терминах описать адекватные вероятностные модели. Пусть мы, наблюдая бросания монеты, пришли к выводу, что они описываются моделью независимых равновероятных испытаний. Это никак не позволяет коротко описать результат нашего эксперимента — в чём же тогда наше достижение? Чем хороша вероятностная модель (равномерное распределение на множестве всех последовательностей нулей и единиц)? Подход с двухчастными описаниями отвечает на этот вопрос так. Во-первых, модель эта проста. Во-вторых, основанные на ней двухчастные описания практически всегда близки к оптимальным.

Второе, конечно, не может быть проверено. Пусть мы бросили монету и записали результаты. Мы не можем вычислить колмогоровскую сложность и сказать, что она близка к длине (функция колмогоровской сложности не вычислима). Но по крайней мере возможность дискредитации модели остаётся: если кто-то предъявит простое описание для последовательности результатов бросаний, он тем самым покажет, что модель плохая. (Тут можно вспомнить Поппера с его фальсифицируемостью.)

Техническое замечание: мы (как и Колмогоров) для простоты рассматривали конечные множества в качестве моделей (что соответствует равномерному распределению вероятностей на элементах этих конечных множеств). Но аналогичную теорию можно построить, заменив конечные множества вычислимыми распределениями вероятностей (или распределениями с рациональными значениями), тогда вместо длины двухчастного описания с помощью распределения $P$ надо рассматривать величину $K(P)+\log_{2}(1/P(x))$ и смотреть, насколько она превосходит $K(x)$. Можно переходить от таких распределений к равномерным ценой логарифмических потерь в <<качестве>>, так что (с обычной для алгоритмической теории информации логарифмической точностью) разницей между распределениями и множествами (в качестве моделей) можно пренебречь.

Многие люди (с той или иной степенью математической отчётливости) предлагали рассматривать двухчастные описания. Риссанен формулирует ‘‘minimum description length principle’’, хотя и не вполне отчётливо, в своей статье 1978 года [16], более отчётливая формулировка, следующая идее Колмогорова, дана в статье 1999 года [39]\endnoteВот что пишет Риссанен о двухчастных описаниях в [39]:

First, a ‘summarizing property’ of data may be formalized as a subset $A$ where the data belongs along with other sequences sharing this property. Hence, the property $A$ need not specify the sequence completely. We may now think of programs consisting of two parts, where the first part describes optimally such a set $A$ with the number of bits given by the Kolmogorov complexity $K(A)$, and the second part merely describes $x^{n}$ in $A$ with about $\log|A|$ bits, $|A|$ denoting the number of elements in $A$. The sequence $x^{n}$ then gets described in $K(A)+\log|A|$ bits. We may now ask for a set $\hat{A}$ for which $K(\hat{A})$ is minimal subject to the constraint that for an increasing length sequence $x^{n}$, $K(\hat{A})+\log|\hat{A}|$ agrees with the Kolmogorov complexity $K(x^{n})$ to within a constant not depending on $n$. The set $\hat{A}$, or its defining program, may be called Kolmogorov’s minimal sufficient statistic for the description of $x^{n}$. The bits describing $\hat{A}$ are then the ‘interesting’ bits in the program (code) for $x^{n}$ while the rest, about $\log|\hat{A}|$ in number, are non-informative noise bits.

Тут важно, что первая часть задаёт список как конечный объект; если вместо этого рассматривать программу, перечисляющую $A$ (но не останавливающуюся, когда все элементы $A$ перечислены, ничего интересного не получится (см. обсуждение в [40]). . См. также обзор Грюнвальда [48] и статьи [44, 43, 50].\endnoteВот как Грюнвальд описывает “crude, two-part version of MDL principle (informally stated)” [с. 11]

The best point hypothesis $H$ $\langle\ldots\rangle$ to explain the data $D$ is the one which minimizes the sum $L(H)+L(D\mskip 1.0mu|\mskip 1.0muH)$, where

• •

  $L(H)$ is the length, in bits, of the description of the hypothesis; and

• •

  $L(D\mskip 1.0mu|\mskip 1.0muH)$ is the length, in bits, of the description of the data when encoded with the help of the hypothesis.

$\langle\ldots\rangle$
We can typically find a very complex point hypothesis (large $L(H)$) with a very good fit (small $L(D\mskip 1.0mu|\mskip 1.0muH)$). We can also typically find a very simple point hypothesis (small $L(H)$) with a rather bad fit (large $L(D\mskip 1.0mu|\mskip 1.0muH)$). The sum of two description lengths will be minimized at a hypothesis that is quite (but not too) ‘simple’, with a good (but not perfect) fit.
Технически это описание нуждается в поправке: минимальная сумма заведомо достигается для описания, сконцентрированного в экспериментальной точке (одноэлементного множества); мы хотим найти не сильно худшее (с точки зрения длины) двухчастное описание, в котором первая часть была бы простой.

Наконец, ещё в 1968 году (то есть до Колмогорова) идею двухчастного описания высказывали Уоллес и Болтон\endnoteПо крайней мере так можно интерпретировать их слова [8, с. 186]

…if the observed distribution of the $S$ given points is markedly non-uniform, the economics of Shannon’s theorem can be realized in part by adding to the $S$ messages a further message which approximately describes the average density distribution of the $S$ points, and using this approximate non-uniform distribution as the basis for encoding the attribute messages. The message length needed to describe the average density distribution must be considered as adding to the lengths of the messages now used to encode the attributes of the things, because the receiver of the composite message has no a priori knowledge of the distribution.

Здесь первая часть описания состоит в приближённом распределении (распространённом по независимости на несколько испытаний), а вторая часть соответствует логарифму вероятности описываемой точки по этому распределению. (см. [8], а также статью Уоллеса и Доува 1999 года [42]).

Теперь мы обратимся к третьему подходу, предложенному Колмогоровым (стохастичности), а потом объясним, в каком смысле они все эквивалентны (дают одну и ту же кривую).

В 1981 году Колмогоров, который незадолго до этого стал заведующим кафедры математической логики мехмата МГУ (ныне она называется кафедрой математической логики и теории алгоритмов), объявил семинар <<Сложность определений и сложность вычислений>> (который в разных формах продолжает существовать до сих пор, см. [59]) и сделал там несколько докладов. Сохранились краткие заметки трёх его докладов: 28 октября и 26 ноября 1981 года, а также 14 октября 1982 года.\endnoteПоскольку о математических интересах и занятиях Колмогорова в последние годы его жизни (а в 1981 году он уже был болен, плохо ходил и видел, ему было трудно говорить, но он ещё мог выступать у доски) сохранилось мало информации, приведём (немного отредактированные) заметки, сделанные одним из авторов (А.Ш.) на этих докладах.

28 октября 1981

Определим

Пример убывания $H_{B}^{k}$ при возрастании $k$: интерполяция позволяет уменьшить объём таблицы за счёт возрастания времени работы [при получении значений из таблицы].

Логарифмов не надо бояться, так же как и констант.

Зачем нужны другие виды алгоритмической энтропии?

[Другие темы для семинара:]

Булева сложность умножения чисел и матриц (Карацуба, Тоом, Штрассен)

Хотим задавать функцию из $[-1,1]$ в $[-1,1]$ с точностью до $\varepsilon$, рассматриваем схемную сложность. Рассматриваем $A_{r}$ — функции, допускающие аналитическое продолжение в эллипс, нижняя оценка получается с помощью $\varepsilon$-ёмкости (Колмогоров, Тихомиров). По большей части функции разных классов приближаются как самые худшие из них, но как найти индивидуальную функцию, которая приближается не лучше всех других?

Будем обращать булевы функции данной сложности, и смотреть максимальную сложность обратной функции (при данной сложности прямой).

26 ноября 1981

Пусть $x_{1}\ldots x_{N}$ — последовательность нулей и единиц с $M$ единицами, тогда сложность не больше $NH(p)$, где $p=M/N$. Пусть она почти максимальна.

Конечный объект $\omega$ является $(\alpha,\beta)$-стохастичным (где $\alpha$ и $\beta$ — некоторые параметры, малые по сравнению со сложностью $\omega$), если существует конечное множество $\Omega$, для которого

• •

  $\omega\in\Omega$;

• •

  $K(\Omega)\leqslant\alpha$;

• •

  $K(\omega)\geqslant K(\Omega)-\beta$ [опечатка: должно быть $\log|\Omega|-\beta$ в правой части]

Пусть $N(k,\alpha,\beta)$ — количество $(\alpha,\beta)$-стохастических объектов сложности не больше $k$. Пусть, скажем, $\alpha,\beta=\varepsilon k$ или $\alpha,\beta=\sqrt{k}$. Что можно сказать про асимптотику $N(k,\alpha,\beta)/2^{k}$? Будет ли $N(k,\alpha,\beta)/2^{k}\to 0$, если $k$ растёт и $\alpha/k,\beta/k\to 0$?

14 октября 1982

Пусть $x_{1}\ldots x_{n}$ — последовательность нулей и единиц длины $n$, в которой $m$ единиц. Максимальная сложность таких последовательностей примерно $nH(m/n)$, где $H$ — шенноновская энтропия. Будем рассматривать стохастические последовательности, то есть те, у которых сложность не меньше этой оценки минус какое-то $\beta$.

Если мы произведём какую-то достаточно простую выборку из $n_{1}$ элементов, останется $n_{2}$ элементов ($n_{1}+n_{2}=n$), посчитаем единицы в выбранных и оставшихся, пусть будет $m_{1}$ и $m_{2}$. При естественных ограничениях ($n_{1}$ и $n_{2}$ не слишком малы) частоты $m_{1}/n_{1}$ и $m_{2}/n_{2}$ будут близки к $m/n$. В самом деле, сложность последовательно не больше $n_{1}H(m_{1}/n_{1})+n_{2}H(m_{2}/n_{2})$ плюс сложность выборки, а она должна быть близка к $nH(m/n)$ [остаётся воспользоваться выпуклостью]. Что будет для зависимого выбора? Восстановление на этой основе свойств цепей Маркова. Последовательности с данными частотами переходов. Какие будут стохастическими? Доказать вероятностные свойства цепей Маркова для таких последовательностей.

Пусть $X_{1},\ldots,X_{N}$ — конечная последовательность целых чисел с заданными средним и дисперсией. Будет ли последовательность максимальной сложности подчиняться закону Гаусса? Видимо, да: если с условиями

максимизировать

то решение будет иметь вид $ce^{-ax^{2}}$.

[См. [28, 29]].

Вероятно, эти доклады были практически последними математическими выступлениями Колмогорова. В промежутке между ними Колмогоров сделал доклад на советско-японском симпозиуме по теории вероятностей и математической статистике (23–29 августа 1982 года), труды которого были изданы в 1983 году [18]. В своём письме от 6 августа он пишет оргкомитету:

Глубокоуважаемые коллеги!
Благодарю за приглашение сделать на симпозиуме доклад. Однако при предварительном обсуждении возможности моего доклада на Симпозиуме я не учел того обстоятельства, что рабочим языком симпозиума является только английский. Сам по себе такой порядок целесообразен и я не хочу, чтобы он нарушался ради меня. Поэтому мне приходится отклонить ваше предложение. Если несмотря на это вы хотите каким-либо способом отметить мое положение старейшего вероятностника, то можно, например, предоставить мне в начале конференции вступительное слово (15 минут на русском языке с 15-минутным английским переводом). В этом вступительном слове я помещу некоторое содержательное высказывание о тенденциях развития нашей науки. Во всяком случае, постараюсь быть полезным симпозиуму. Приеду поездом 22 августа.

Доклад Колмогорова был записан (видимо, запись не сохранилась) и для публикации был расшифрован, а точнее говоря, реконструирован (этим занимались А. К. Звонкин и А. Шень по просьбе А. А. Новикова) — запись была крайне некачественная, голос Колмогорова был едва слышен (и голос переводчика немногим лучше), так что опубликованный в [19] текст, особенно во второй его части, скорее представляет собой реконструкцию взглядов Колмогорова по его докладам на семинаре по сложности определений и сложности вычислений и более ранним публикациям. Вот что там написано об определении случайного элемента множества [19] ($A$ — оптимальный способ описания, фиксируемый при определении условной сложности):

Now we can define the concept of a ‘‘random’’, or, to be more precise, $\Delta$-random object in a given finite set $M$ (here $\Delta$ is a number). Namely, we shall say that $X\in M$ [в тексте опечатка: знак принадлежности пропущен] is $\Delta$-random in $M$ if

$$K_{A}(X\mskip 1.0mu|\mskip 1.0muM)\geqslant\log_{2}|M|-\Delta,$$

[в тексте опечатка: вместо $M$ стоит $Y$] where $|M|$ [в тексте опечатка: написано просто $M$] denotes the number of elements in $M$. We shall call random in $M$ the $\Delta$-random objects in $M$, $\Delta$ being comparatively small. Thus we receive the definition of a random finite object which can be regarded as a final one.

В 1986 году состоялся первый Всемирный конгресс общества Бернулли (открылся 8 сентября 1986 года). Колмогоров уже не смог приехать, и на открытии конгресса В. А. Успенский зачитал его приветственное обращение к участникам [26]:

Глубокоуважаемые дамы и господа! Разрешите приветствовать вас в день открытия Конгресса.
Мне представляется знаменательным, что Общество, принявшее имя Бернулли, Общество, объединяющее специалистов лишь в одной отрасли математики — теории вероятностей и математической статистике, сумело организовать собрание своих сочленов столь представительное, что оно сравнимо с международными математическими конгрессами. Но если задуматься, то этому, казалось бы, парадоксальному явлению можно найти своё объяснение.
Один из знаменитых членов семейства Бернулли, Якоб Бернулли, вошёл в историю науки многими своими достижениями. Но две его заслуги должны быть отмечены особо. Он является родоначальником науки теории вероятностей, получив в ней первый серьёзный результат, повсюду известный как теорема Бернулли. Но, кроме этого, не следует забывать, что он, по-существу [дефис в тексте], явился родоначальником и комбинаторики. Начала этой науки были использованы им при доказательстве своей теоремы, но он пошёл в области комбинаторики и значительно дальше, открыв, в частности, замечательную последовательность чисел, носящих его имя. Эти числа постоянно встречаются в научных исследованиях вплоть до нашего времени.
Все мы ощущаем, что одним из основных требований к математике, которые предъявляет ей наше время, является исследование очень сложных систем. А сложность, с одной стороны, очень тесно соприкасается со случайностью, а с другой — требует в какой-то мере расширения и самой комбинаторики.
Всё это даёт надежду на то, что с течением времени Общество Бернулли будет всё более и более увеличивать своё влияние в математическом мире. Желаю участникам Конгресса всего наилучшего.

После этого (на пленарном заседании Конгресса, в торжественной обстановке оперного театра, при этом не видя экрана с текстом из оркестровой ямы) Успенский сделал доклад, авторами которого (и последующей статьи [27]) были указаны Колмогоров и Успенский. Как пишет Успенский в предисловии статьи по материалам этого доклада, <<хотя основание содержание статьи (в особенности её первых двух глав) опирается на идеи и публикации А. Н. Колмогорова, первый автор (являющийся непосредственным учителем второго) не имел возможности ознакомиться с окончательным вариантом текста>>, так что приведённое в этом докладе определение стохастичности скорее воспроизводит обсуждения на семинарах.

В первом из этих докладов Колмогоров, среди прочего, привёл определение сложности с ограничением на время (и иллюстрирующий его пример: добавление к математическим таблицам домашинного времени правил по интерполяции — что было обычной практикой — позволяло сократить объём таблиц за счёт усложнения пользования ими).

Во втором докладе он привёл определение стохастического объекта (объекта, допускающего <<статистическую интерпретацию>>). Оно было впоследствии воспроизведено в [22, с. 1337], где было показано существование нестохастических объектов и оценена их доля:

Определение (А. Н. Колмогоров). Пусть $\alpha,\beta$ — натуральные числа. Число $x$ будем называть $(\alpha,\beta)$-стохастическим, если существует такое конечное множество $A\subset\mathbb{N}$, что

$$x\in A,\qquad K(A)\leqslant\alpha,\quad K(x)\geqslant\log_{2}|A|-\beta;$$

здесь через $|A|$ обозначено число элементов множества $A$

(а через $K$ — колмогоровская сложность).

Замысел этого определения понятен, если сравнить его с замечанием Колмогорова из статьи [6]:

За пределами этой заметки остаётся и применение построений §3 к новому обоснованию теории вероятностей. Грубо говоря, здесь дело идёт о следующем. Если конечное множество $M$ из очень большого числа элементов $N$ допускает определение при помощи программы длины пренебрежимо малой по сравнению с $\log_{2}N$, то почти все элементы $M$ имеют сложность $K(x)$, близкую к $\log_{2}N$. Элементы $x\in M$ этой сложности и рассматриваются как <<случайные>> элементы множества $M$.

Для данного $x$ мы ищем простое множество $A$ (условие $K(A)\leqslant\alpha$), в котором этот элемент <<случаен>> (условие $K(x)\geqslant\log_{2}|A|-\beta$).

Если само по себе множество $A$ имеет заметную сложность, то логично добавить $A$ к условию во второй части определения (оценке сложности $x$), как это делается в [27]:

…дефект случайности элемента $y$ относительно $M$ есть, по определению,

$$d(y\mskip 1.0mu|\mskip 1.0muM)=\log_{2}|M|-H(y\mskip 1.0mu|\mskip 1.0muM),$$

где $|M|$ есть мощность множества $M$. $\langle\ldots\rangle$
…мы скажем, что $y\in M$ является $\Delta$-случайным относительно $M$, если $d(y\mskip 1.0mu|\mskip 1.0muM)\leqslant\Delta$. Тогда достаточно случайные элементы множества $M$ могут быть определены как те, которые являются $\Delta$-случайными при достаточно малых $\Delta$. Именно такое определение было предложено в [35]. $\langle\ldots\rangle$
Возникает следующий естественный вопрос: существуют ли <<абсолютно неслучанйе объекты>>, то есть объекты, имеющие большой дефект случайности относительно всякого простого множества? …Ответ оказался положительным: такие объекты существуют. $\langle\ldots\rangle$
Прокомментируем сказанное. Перед статистиком может стоять такая задача — объяснить результат эксперимента как типический. Это значит предложить статистическую гипотезу, иными словами, включить результат эксперимента в такое множество возможных исходов, в котором полученный в действительности результат будет выглядеть как типический. Говоря в математических терминах, статистик, получив результат $y$, должен найти простое множество $A$, содержащее $y$ в качестве типического элемента.

Здесь [35] — текст доклада [19] по нашей нумерации. Сложность обозначается буквой $H$ (а не $K$, как в многих других работах Колмогорова).

По-видимому, никто из участников колмогоровского семинара 1981–1982 годов не слышал более ранних выступлений Колмогорова и не видел резюме его доклада 1974 года — поэтому никто и не спросил Колмогорова, как в его картине мира предложенное им определение стохастичности (видимо, ранее в его выступлениях и публикациях не появлявшееся) связано со структурной функцией. В опубликованных вскоре работах участников семинара [22, 24, 30, 41] изучается определение $(\alpha,\beta)$-стохастичности, а о структурной функции ничего не говорится.

Странным образом некоторые участники конференции в Таллине 1973 года связывают сделанный там доклад с понятием стохастичности. В статье [34, page 858] говорится:

…Kolmogorov introduced (see [K462]) the quantity

$$d(x\mskip 1.0mu|\mskip 1.0muS)=\log|S|-K(x\mskip 1.0mu|\mskip 1.0muS)$$

as the defect of randomness of a string $x$ with respect to set $S$. $\langle\ldots\rangle$
At a Tallin[n] conference in 1973, Kolmogorov proposed a variant of the function

$$\delta_{x}(k)=\min_{S}\{d(x\mskip 1.0mu|\mskip 1.0muS)\colon K(S)<k,x\in S\},$$

considering it an interesting characteristic of the object $x$. If $x$ is some sequence of experimental results, then the set $S$ can be considered to be the extraction of those features in $x$ that point to nonrandom regularities. At the point $k^{*}(x)$ where the decreasing function $\delta_{x}(k)$ becomes zero (or less than some constant agreed on in advance), we can say that it is useless to explain $x$ in greater detail than by giving the set $S^{*}$ such that $d(x\mskip 1.0mu|\mskip 1.0muS^{*})=\delta_{x}(k^{*})$. Indeed, the added explanation would be as large as the number of extra bits it accounts for. The set $S^{*}$ expresses all the relevant structure in the sequence $x$, the remaining details of $x$ being conditionally maximally random. For example, $S^{*}$ would describe the Mona Lisa up to brush strokes, and $k^{*}$, the length of description of $S^{*}$, is the “structural complexity of $x$”.
The set $S^{*}$ plays the role of a universal minimal sufficient statistic for $x$.