跳到论文正文
W Papers独立论文阅读器 arXiv:1710.00640 论文正文 计算阅读时间 · 0%
引用这篇论文根据当前论文元数据生成,正式投稿前建议核对。

    
  
License: arXiv.org perpetual non-exclusive license
arXiv:1710.00640v1 [math.CA] 21 Sep 2017

On the Global Continuity of the Roots
of Families of Monic Polynomials (in Russian)
О глобальной непрерывности корней
семейств приведённых полиномов

Evgeny E. Bukzhalev
Аннотация

Поставлен вопрос о существовании непрерывных корней семейств приведённых многочленов (под корнем семейства многочленов понимается функция коэффициентов многочленов данного семейства, которая каждому набору коэффициентов ставит в соответствие один из корней многочлена с этими коэффициентами). Доказано, что семейство приведённых многочленов второй степени с комплексными коэффициентами и семейства приведённых многочленов четвёртой и пятой степеней с вещественными коэффициентами не имеют ни одного непрерывного корня. Также доказано, что семейство приведённых многочленов второй степени с вещественными коэффициентами имеет непрерывные корни и описано множество всех таких корней.

Ключевые слова: алгебраический полином, полиномиальная функция, непрерывная функция, теорема Жордана, линейно связное множество, линейное дифференциальное уравнение.

1 Введение

Будем рассматривать семейства 𝔓Ωn\mathfrak{P}^{n}_{\Omega} приведённых многочленов степени n∈ℕn\in\mathds{N} (то есть многочленов вида zn+an−1​zn−1+⋯+a1​z+a0z^{n}+a_{n-1}\,z^{n-1}+\dots+a_{1}\,z+a_{0}) c коэффициентами из Ω∈𝔎:={ℝ,ℂ}\Omega\in\mathfrak{K}:=\{\mathds{R},\mathds{C}\}. При этом для каждого (n,Ω)∈ℕ×𝔎(n,\Omega)\in\mathds{N}\times\mathfrak{K} под корнем семейства 𝔓Ωn\mathfrak{P}^{n}_{\Omega} будем понимать такую функцию коэффициентов многочленов из 𝔓Ωn\mathfrak{P}^{n}_{\Omega}, которая каждому набору коэффициентов ставит в соответствие один из корней многочлена с этими коэффициентами. Основными результатами настоящей работы являются доказательства того, что семейства 𝔓ℂ2\mathfrak{P}^{2}_{\mathds{C}}, 𝔓ℝ4\mathfrak{P}^{4}_{\mathds{R}} и 𝔓ℝ5\mathfrak{P}^{5}_{\mathds{R}} не имеют ни одного непрерывного корня. Кроме того, мы также убедимся в том, что семейство 𝔓ℝ2\mathfrak{P}^{2}_{\mathds{R}} имеет четыре непрерывных корня, и что эти корни образуют две пары полных множеств непрерывных корней этого семейства (см. определение 6). Предложенные доказательства допускают обобщение на случай многочленов более высоких степеней — с помощью аналогичных рассуждений можно доказать отсутствие непрерывных корней семейств 𝔓ℂn\mathfrak{P}^{n}_{\mathds{C}} при n⩾2n\geqslant 2 и 𝔓ℝn\mathfrak{P}^{n}_{\mathds{R}} при n⩾4n\geqslant 4.

Установленные результаты не противоречат утверждению о непрерывности корней семейства 𝔓ℂn\mathfrak{P}^{n}_{\mathds{C}} (при каждом натуральном nn), доказанному в [1, 2, 3, 4, 5], поскольку под непрерывностью во всех этих работах по существу подразумевается лишь непрерывность в любой наперёд заданной точке (a0,…,an−1)(a_{0},\dots,a_{n-1}) пространства коэффициентов многочленов. Это утверждение может быть сформулировано следующим образом.

Утверждение 1.

Для каждого натурального nn и каждой точки M0∈ℂnM_{0}\in\mathds{C}^{n} найдутся nn функций zM01,…,zM0n:ℂn→ℂz^{1}_{M_{0}},\dots,z^{n}_{M_{0}}:\mathds{C}^{n}\to\mathds{C}, непрерывных в точке M0M_{0}, и таких, что

𝔓ℂn​(M):=zn+an−1​zn−1+⋯+a1​z+a0=[z−zM01​(M)]​…​[z−zM0n​(M)]\mathfrak{P}^{n}_{\mathds{C}}(M):=z^{n}+a_{n-1}\,z^{n-1}+\dots+a_{1}\,z+a_{0}=\big[z-z^{1}_{M_{0}}(M)\big]\dots\big[z-z^{n}_{M_{0}}(M)\big]

при всех M=(a0,…,an−1)∈ℂnM=(a_{0},\dots,a_{n-1})\in\mathds{C}^{n}.

Замечание. Каждое отображение (z1,…,zn)(z^{1},\dots,z^{n}) непрерывно в своей точке M0M_{0}. То есть мы заранее фиксируем точку и под неё подбираем отображение, непрерывное в ней. При этом оно может быть разрывно в других точках. Мы можем сменить точку, но тогда, вообще говоря, придётся сменить и отображение. И не факт, что найдётся отображение, непрерывное сразу во всех точках. Таким образом, справедливость утверждения 1 отнюдь не означает существования кортежа функций (z1,…,zn)(z^{1},\dots,z^{n}) такого, что

∀M∈ℂn𝔓ℂn​(M)=[z−z1​(M)]​…​[z−zn​(M)]\displaystyle\forall M\in\mathds{C}^{n}\quad\mathfrak{P}^{n}_{\mathds{C}}(M)=\big[z-z^{1}(M)\big]\dots\big[z-z^{n}(M)\big] (1)

(кортежи, удовлетворяющие условию (1), далее будем называть полными наборами корней семейства 𝔓ℂn\mathfrak{P}^{n}_{\mathds{C}}), каждая компонента ziz^{i} которого непрерывна сразу во всём ℂn\mathds{C}^{n}. Всякая точка M0M_{0} имеет своё множество 𝔖M0\mathfrak{S}_{M_{0}} полных наборов корней семейства 𝔓ℂn\mathfrak{P}^{n}_{\mathds{C}}, непрерывных в этой точке (согласно утверждению 1 каждое из 𝔖M0\mathfrak{S}_{M_{0}} заведомо не пусто), и пересечение семейства множеств {𝔖M0}\{\mathfrak{S}_{M_{0}}\} (по всем M0∈ℂnM_{0}\in\mathds{C}^{n}) может не содержать ни одного кортежа.

Укажем на ещё одно свойство, связанное с непрерывностью корней семейств приведённых полиномов (доказательство см. в [6]).

Утверждение 2.

Рассмотрим отображение 𝔭𝕃n\mathfrak{p}^{n}_{\mathds{L}}, которое каждому t∈𝕃:=[α,β]⊂ℝt\in\mathds{L}:=[\alpha,\beta]\subset\mathds{R} ставит в соответствие многочлен p𝕃n​(t):=xn+an−1​(t)​xn−1+⋯+a1​(t)​x+a0​(t)p^{n}_{\mathds{L}}(t):=x^{n}+a_{n-1}(t)\,x^{n-1}+\dots+a_{1}(t)\,x+a_{0}(t). Если a0,…,an−1∈C⁡[α,β]a_{0},\dots,a_{n-1}\in C[\alpha,\beta], то существуют непрерывные функции x1,…,xn∈C⁡[α,β]x_{1},\dots,x_{n}\in C[\alpha,\beta] такие, что p𝕃n​(t)=(x−x1​(t))​…​(x−xn​(t))p^{n}_{\mathds{L}}(t)=(x-x_{1}(t))\dots(x-x_{n}(t)).

Отметим, что для справедливости данного утверждения существенна скалярность переменной tt. В силу, например, утверждения 6, доказанного ниже, утверждение 2 не может быть обобщено на случай векторной и/или комплексной переменной tt.

Вопрос о непрерывности корней полиномов имеет связь с установлением равномерной экспоненциально-степенной оценки решения ww задачи Коши для линейного дифференциального уравнения с постоянными коэффициентами, рассматриваемыми как параметры для ww:

dn​wd​ξn=an−1​dn−1​wd​ξn−1+⋯+a0​w,ξ∈(0,+∞);\displaystyle\frac{d^{n}w}{{d\xi}^{n}}=a_{n-1}\,\frac{d^{n-1}w}{{d\xi}^{n-1}}+\cdots+a_{0}\,w,\quad\xi\in(0,+\infty); (2)
w⁡(0,Mn,Nn)=w0,…,dn−1​wd​ξn−1​(0,Mn,Nn)=wn−1,\displaystyle w(0;M_{n},N_{n})=w^{0},\ \ldots,\ \frac{d^{n-1}w}{{d\xi}^{n-1}}(0;M_{n},N_{n})=w^{n-1}, (3)

где Mn=(a0,…,an−1)∈ℂnM_{n}=(a_{0},\dots,a_{n-1})\in\mathds{C}^{n}, Nn=(w0,…,wn−1)∈ℂnN_{n}=(w^{0},\dots,w^{n-1})\in\mathds{C}^{n}. Справедливо утверждение (оно также содержит оценку производных ww):

Утверждение 3.

Пусть Λ¯n​(Mn):=max⁡{Re⁡λ1​(Mn),…,Re⁡λn​(Mn)}\overline{\Lambda}_{n}(M_{n}):=\max\{\re\lambda^{1}(M_{n}),\dots,\re\lambda^{n}(M_{n})\}, где λi​(Mn)\lambda^{i}(M_{n}) — корни характеристического многочлена λn−an−1​λn−1−⋯−a1​λ−a0\lambda^{n}-a_{n-1}\,\lambda^{n-1}-\cdots-a_{1}\,\lambda-a_{0} уравнения (2) (подразумевается, что (λ1,…,λn)(\lambda^{1},\dots,\lambda^{n}) — полный набор корней семейства характеристических многочленов по параметру Mn=(a0,…,an−1)∈ℂnM_{n}=(a_{0},\dots,a_{n-1})\in\mathds{C}^{n}), и пусть 𝔻a\mathds{D}_{a} и 𝔻w\mathds{D}_{w} — замкнутые ограниченные подмножества пространства ℂn\mathds{C}^{n}. Тогда найдётся такое C~n⩾0\tilde{C}_{n}\geqslant 0, что

|di​wd​ξi​(ξ,Mn,Nn)|⩽C~n​(1+ξn−1)​eΛ¯n​(Mn)​ξ\displaystyle\left|\frac{d^{i}w}{{d\xi}^{i}}(\xi;M_{n},N_{n})\right|\leqslant\tilde{C}_{n}\,(1+\xi^{n-1})\,e^{\overline{\Lambda}_{n}(M_{n})\,\xi} (4)

при всех (i,ξ,Mn,Nn)∈{0,…,n−1}×[0,+∞)×𝔻a×𝔻w(i,\xi,M_{n},N_{n})\in\{0,\dots,n-1\}\times[0,+\infty)\times\mathds{D}_{a}\times\mathds{D}_{w}, где w⁡(ξ,Mn,Nn)w(\xi;M_{n},N_{n}) — решение задачи (2)–(3).

Пусть известно (например, в силу критерия Гурвица — см. [7]), что ∀(i,Mn)∈{0,…,\forall(i,M_{n})\in\{0,\dots, n−1}×𝔻an-1\}\times\mathds{D}_{a} Re⁡λi​(Mn)<0\re\lambda^{i}(M_{n})<0. Тогда ∀Mn∈𝔻a\forall M_{n}\in\mathds{D}_{a} Λ¯n​(Mn)<0\overline{\Lambda}_{n}(M_{n})<0. Если все λi\lambda^{i} непрерывны на 𝔻a\mathds{D}_{a}, то все Re⁡λi​(Mn)\re\lambda^{i}(M_{n}), а вслед за ними и Λ¯n\overline{\Lambda}_{n} (как максимум непрерывных функций), также непрерывны на 𝔻a\mathds{D}_{a}, а значит, в силу теоремы Вейерштрасса об экстремальных значениях непрерывной функции ∃Mn∗∈𝔻a\exists M^{*}_{n}\in\mathds{D}_{a} ∀Mn∈𝔻a\forall M_{n}\in\mathds{D}_{a} Λ¯n​(Mn)⩽Λ¯n​(Mn∗)<0\overline{\Lambda}_{n}(M_{n})\leqslant\overline{\Lambda}_{n}(M^{*}_{n})<0. Таким образом, в случае непрерывных λi\lambda^{i} сразу же имеем

|di​wd​ξi​(ξ,Mn,Nn)|⩽C~n​(1+ξn−1)​e−ϰ​ξ\displaystyle\left|\frac{d^{i}w}{{d\xi}^{i}}(\xi;M_{n},N_{n})\right|\leqslant\tilde{C}_{n}\,(1+\xi^{n-1})\,e^{-\varkappa\,\xi}

при всех (i,ξ,Mn,Nn)∈{0,…,n−1}×[0,+∞)×𝔻a×𝔻w(i,\xi,M_{n},N_{n})\in\{0,\dots,n-1\}\times[0,+\infty)\times\mathds{D}_{a}\times\mathds{D}_{w}, где ϰ:=−Λ¯n​(Mn∗)>0\varkappa:=-\overline{\Lambda}_{n}(M^{*}_{n})>0.

Однако, как непосредственно следует из результатов настоящей статьи, семейство характеристических многочленов уравнения (2), вообще говоря, не имеет полного набора корней, непрерывных на DaD_{a} (более того, это семейство может не иметь даже одного такого корня), и поэтому справедливость равномерной экспоненциально-степенной оценки (с отрицательным коэффициентом в экспоненте) did​ξi​w\frac{d^{i}}{{d\xi}^{i}}\,w не настолько очевидна. Тем не менее, оказывается, что Λ¯n\overline{\Lambda}_{n} непрерывна во всём ℂn\mathds{C}^{n} (а значит, и на любом наперёд заданном Da⊆ℂnD_{a}\subseteq\mathds{C}^{n}) даже при разрывных λi\lambda^{i} (для доказательства непрерывности Λ¯n\overline{\Lambda}_{n} в случае произвольных λi\lambda^{i} проще всего воспользоваться утверждением 1, но, разумеется, это доказательство всё равно будет менее тривиальным, чем доказательство для непрерывных λi\lambda^{i}), и, тем самым, оценка (4) в общем случае также остаётся в силе.

2 Вспомогательный материал

Пусть n∈ℕ0:=ℕ∪{0}n\in\mathds{N}_{0}:=\mathds{N}\cup\{0\}, 𝔓n\mathfrak{P}^{n} — отображение, которое каждому M=(a0,…,an−1)∈ℂnM=(a_{0},\dots,a_{n-1})\in\mathds{C}^{n} ставит в соответствие многочлен 𝔓n​(M):=zn+an−1​zn−1+⋯+a1​z+a0\mathfrak{P}^{n}(M):=z^{n}+a_{n-1}\,z^{n-1}+\cdots+a_{1}\,z+a_{0}. Поскольку разным точкам M1,M2∈ℂnM_{1},M_{2}\in\mathds{C}^{n} отвечают разные многочлены 𝔓n​(M1)\mathfrak{P}^{n}(M_{1}) и 𝔓n​(M2)\mathfrak{P}^{n}(M_{2}), то существует отображение (𝔓n)−1{(\mathfrak{P}^{n})}^{-1}, обратное к 𝔓n\mathfrak{P}^{n}, которое каждому многочлену p∈ℙn:=𝔓n​(ℂn)p\in\mathds{P}^{n}:=\mathfrak{P}^{n}(\mathds{C}^{n}) ставит в соответствие такую точку M∈ℂnM\in\mathds{C}^{n}, что 𝔓n​(M)=p\mathfrak{P}^{n}(M)=p (здесь и ниже для всякой функции ℱ:𝒳→𝒴\mathcal{F}:\mathcal{X}\to\mathcal{Y} и всякого множества ℳ⊆𝒳\mathcal{M}\subseteq\mathcal{X} под ℱ⁡(ℳ)\mathcal{F}(\mathcal{M}) подразумевается {y∈𝒴∣∃x∈ℳ\{y\in\mathcal{Y}\mid\exists x\in\mathcal{M} ℱ⁡(x)=y\mathcal{F}(x)=y).

Пусть Fn:ℂn+1→ℂF^{n}:\mathds{C}^{n+1}\to\mathds{C}, (a0,…,an−1,z)↦zn+an−1​zn−1+⋯+a1​z+a0(a_{0},\dots,a_{n-1},z)\mapsto z^{n}+a_{n-1}\,z^{n-1}+\cdots+a_{1}\,z+a_{0}. Каждому p∈ℙnp\in\mathds{P}^{n} отвечает Fn​((𝔓n)−1​(p),⋅):ℂ→ℂF^{n}({(\mathfrak{P}^{n})}^{-1}(p),\cdot):\mathds{C}\to\mathds{C}, называемое полиномиальной функцией одного аргумента. Поскольку при любом M∈ℂnM\in\mathds{C}^{n} областью определения функции Fn​(M,⋅)F^{n}(M,\cdot) служит бесконечное множество ℂ\mathds{C}, то ∀M1,M2∈ℂn​M1≠M2⇒Fn​(M1,⋅)≠Fn​(M2,⋅)\forall M_{1},M_{2}\in\mathds{C}^{n}\ M_{1}\neq M_{2}\Rightarrow F^{n}(M_{1},\cdot)\neq F^{n}(M_{2},\cdot). В силу последнего всякой функции f∈𝔽n:=Fn​(ℂn,⋅)f\in\mathds{F}^{n}:=F^{n}(\mathds{C}^{n},\cdot) отвечает ровно одна точка M∈ℂnM\in\mathds{C}^{n} такая, что Fn​(M,⋅)=fF^{n}(M,\cdot)=f, а значит, и ровно один многочлен p∈ℙnp\in\mathds{P}^{n} такой, что Fn​((𝔓n)−1​(p),⋅)=fF^{n}({(\mathfrak{P}^{n})}^{-1}(p),\cdot)=f.

Имея в виду установленное взаимно однозначное соответствие между множествами ℙn\mathds{P}^{n} и 𝔽n\mathds{F}^{n}, вместо многочленов из ℙn\mathds{P}^{n} будем рассматривать полиномиальные функции из 𝔽n\mathds{F}^{n}, которые в целях сокращения изложения будем называть просто многочленами. Вообще, далее под многочленом будет подразумеваться полиномиальная функция из 𝔽1∪𝔽2∪…\mathds{F}^{1}\cup\mathds{F}^{2}\cup\dots, под корнем многочлена ff — нуль полиномиальной функции ff, под коэффициентами многочлена ff — координаты точки M∈ℂ1∪ℂ2∪…M\in\mathds{C}^{1}\cup\mathds{C}^{2}\cup\dots такой, что Fn​(M,⋅)=fF^{n}(M,\cdot)=f (ввиду исключения из последующего рассмотрения обычных многочленов никакой двусмысленности при этом возникать не будет).

Пусть 𝔉n:={(M,f)∈ℂn×𝔽n∣f=Fn​(M,⋅)}\mathfrak{F}^{n}:=\{(M,f)\in\mathds{C}^{n}\times\mathds{F}^{n}\mid f=F^{n}(M,\cdot)\} — семейство многочленов f∈𝔽nf\in\mathds{F}^{n} по параметру M∈ℂnM\in\mathds{C}^{n}, или, что то же самое, 𝔉n:ℂn→𝔽n\mathfrak{F}^{n}:\mathds{C}^{n}\to\mathds{F}^{n}, M↦Fn​(M,⋅)M\mapsto F^{n}(M,\cdot). Заметим, что по определению образа множества 𝔽n=𝔉n​(ℂn)\mathds{F}^{n}=\mathfrak{F}^{n}(\mathds{C}^{n}). Для всякого Ω⊆ℂ\Omega\subseteq\mathds{C} обозначим 𝔉Ωn\mathfrak{F}^{n}_{\Omega} сужение семейства 𝔉n\mathfrak{F}^{n} на nn-мерный куб Ωn\Omega^{n} (при этом 𝔉ℂn=𝔉n\mathfrak{F}^{n}_{\mathds{C}}=\mathfrak{F}^{n}).

Определение 1.

Функция r:Ωn→ℂr:\Omega^{n}\to\mathds{C}, называется корнем семейства многочленов 𝔉Ωn\mathfrak{F}^{n}_{\Omega}, если r⁡(M)r(M) является корнем многочлена 𝔉Ωn​(M)\mathfrak{F}^{n}_{\Omega}(M) при каждом M∈ΩnM\in\Omega^{n}.

Замечание 1. Во избежание недоразумений мы строго придерживаемся следующего принципа в обозначениях: ℱ\mathcal{F} — функция, ℱ⁡(x)\mathcal{F}(x) — её значение в точке xx. Таким образом, если rr — корень семейства многочленов, то есть отображение кортежа M=(a0,…,an−1)∈ΩnM=(a_{0},...,a_{n-1})\in\nolinebreak\Omega^{n} коэффициентов на один из корней многочлена c этими коэффициентами, то r⁡(M)r(M) — один из корней многочлена с коэффициентами MM.

Замечание 2. Поскольку под семейством многочленов мы понимаем отображение, которое каждому кортежу M∈ΩnM\in\Omega^{n} коэффициентов ставит в соответствие многочлен c коэффициентами MM, то в соответствии с принципом из замечания 1 мы обозначаем 𝔉Ωn\mathfrak{F}^{n}_{\Omega} само семейство, а посредством 𝔉Ωn​(M)\mathfrak{F}^{n}_{\Omega}(M) — многочлен этого семейства (то есть значение отображения в точке MM). Кроме того, мы различаем собственно полиномы (выражения) и полиномиальные функции. Понятно, что каждому полиному отвечает вполне определённая полиномиальная функция (и, с некоторыми оговорками, наоборот), и мы явно подчёркиваем это выше.

Далее нам понадобятся теорема Жордана и ряд связанных с ней определений (см., например, [8]).

Определение 2.

Пусть α,β∈ℝ\alpha,\beta\in\mathds{R}. Непрерывное отображение γ:[α,β]→ℝ2{\gamma{}}:[\alpha,\beta]\to\mathds{R}^{2} называется путём, соединяющим точки γ⁡(α){\gamma{}}(\alpha) и γ⁡(β){\gamma{}}(\beta).

Замечание 3. Часто под путём подразумевают непрерывное отображение единичного отрезка (а не произвольного как в определении 2), однако привязка к единичному отрезку с технической точки зрения не всегда удобна, а замена в определении 2 единичного отрезка произвольным существа определения 3 (в котором используется понятие пути) не меняет.

Определение 3.

Множество 𝕄⊆ℝ2\mathds{M}\subseteq\mathds{R}^{2} называется линейно связным в ℝ2\mathds{R}^{2}, если для любых двух точек из 𝕄\mathds{M} существует путь γ{\gamma{}}, соединяющий эти точки, образ которого принадлежит 𝕄\mathds{M}.

Определение 4.

Множество Γ⊆ℝ2{\Gamma{}}\subseteq\mathds{R}^{2} называется кривой Жордана (или простой замкнутой кривой), если существует непрерывная инъекция γ:Γ0→ℝ2{\gamma{}}:{\Gamma{}}_{0}\to\mathds{R}^{2} такая, что γ⁡(Γ0)=Γ{\gamma{}}({\Gamma{}}_{0})={\Gamma{}}, где Γ0{\Gamma{}}_{0} — единичная окружность на плоскости ℝ2\mathds{R}^{2}.

Замечание 4. Несложно доказать, что существование непрерывной инъекции γ:Γ0→ℝ2{\gamma{}}:{\Gamma{}}_{0}\to\nolinebreak\mathds{R}^{2} такой, что γ⁡(Γ0)=Γ{\gamma{}}({\Gamma{}}_{0})={\Gamma{}}, равносильно существованию a,b∈ℝa,b\in\mathds{R} и вектор-функции (φ,ψ)∈C2​[a,b]:=C⁡[a,b]×C⁡[a,b](\varphi,\psi)\in C^{2}[a,b]:=C[a,b]\times C[a,b] таких, что a<ba<b, {(x,y)∈ℝ2∣∃t∈[a,b]\{(x,y)\in\mathds{R}^{2}\mid\exists t\in[a,b] (x=φ(t))∧(y=ψ(t))}=Γ(x=\varphi(t))\wedge(y=\nolinebreak\psi(t))\}={\Gamma{}}, (φ⁡(a),ψ⁡(a))=(φ⁡(b),ψ⁡(b))=:M0(\varphi(a),\psi(a))=(\varphi(b),\psi(b))=:M_{0}, ∀M∈Γ\{M0}\forall M\in{\Gamma{}}\backslash\{M_{0}\} ∃!t∈(a,b)\exists!t\in(a,b) (φ⁡(t),ψ⁡(t))=M(\varphi(t),\psi(t))=M.

Теорема (Жордана).

Пусть Γ{\Gamma{}} есть простая замкнутая кривая на плоскости ℝ2\mathds{R}^{2}. Тогда 1) множество 𝔻:=ℝ2\Γ\mathds{D}:=\mathds{R}^{2}\backslash{\Gamma{}} не является линейно связным в ℝ2\mathds{R}^{2}, 2) существует единственная пара {𝔻1,𝔻2}\{\mathds{D}_{1},\mathds{D}_{2}\} множеств, линейно связных в ℝ2\mathds{R}^{2}, таких, что 𝔻1∪𝔻2=𝔻\mathds{D}_{1}\cup\mathds{D}_{2}=\mathds{D} (при этом кривая Γ{\Gamma{}} служит границей множеств 𝔻1\mathds{D}_{1}, 𝔻2\mathds{D}_{2} и 𝔻\mathds{D}).

Иными словами, любая простая замкнутая кривая на плоскости делит эту плоскость на две связные компоненты (согласно терминологии общей топологии 𝔻1\mathds{D}_{1} и 𝔻2\mathds{D}_{2} суть компоненты линейной связности множества 𝔻\mathds{D}).

3 Семейство 𝔉ℝ2\mathfrak{F}^{2}_{\mathds{R}}

Пусть 𝕊\mathds{S} — отображение, которое каждому M∈ℝ2M\in\mathds{R}^{2} ставит в соответствие множество корней квадратичного полинома 𝔉ℝ2​(M)\mathfrak{F}^{2}_{\mathds{R}}(M), ℜ:={r:ℝ2→ℂ∣∀M∈ℝ2\mathfrak{R}:=\{r:\mathds{R}^{2}\to\mathds{C}\mid\forall M\in\mathds{R}^{2} r(M)∈𝕊(M)}r(M)\in\mathds{S}(M)\} — множество корней семейства 𝔉ℝ2\mathfrak{F}^{2}_{\mathds{R}}, C∗​(Ω)C^{*}(\Omega) — множество непрерывных функций из топологического пространства Ω\Omega в пространство ℂ\mathds{C}, ℜC:=ℜ∩C∗​(ℝ2)\mathfrak{R}_{C}:=\mathfrak{R}\cap C^{*}(\mathds{R}^{2}) — множество непрерывных корней семейства 𝔉ℝ2\mathfrak{F}^{2}_{\mathds{R}}.

Пусть ℝ±2:=ℝ2\ℝ02\mathds{R}^{2}_{\pm}:=\mathds{R}^{2}\backslash\mathds{R}^{2}_{0}, где ℝ02:={(x,y)∈ℝ2∣4​x=y2}\mathds{R}^{2}_{0}:=\{(x,y)\in\mathds{R}^{2}\mid 4\,x=y^{2}\} — парабола на плоскости ℝ2\mathds{R}^{2}, 𝔛:=2ℝ±2\mathfrak{X}:=2^{\mathds{R}^{2}_{\pm}} (напомним, что для всякого множества ℳ\mathcal{M} запись 2ℳ2^{\mathcal{M}} означает булеан (множество всех подмножеств) множества ℳ\mathcal{M}), S:𝔛×ℝ2→{−1,0,+1}S:\mathfrak{X}\times\mathds{R}^{2}\to\{-1,0,+1\},

(𝕏,M)↦{−1,M∈𝕏,  0,M∈ℝ02,+1,M∈ℝ±2\𝕏.\displaystyle(\mathds{X},M)\mapsto\begin{cases}-1,&M\in\mathds{X},\\ \>\,0,&M\in\mathds{R}^{2}_{0},\\ +1,&M\in\mathds{R}^{2}_{\pm}\backslash\mathds{X}.\end{cases}

Пусть Ξ\Xi — отображение, которое каждому 𝕏∈𝔛\mathds{X}\in\mathfrak{X} ставит в соответствие функцию

r:ℝ2→ℂ,(a0,a1)↦{−a12+S⁡(𝕏,(a0,a1))​+D⁡(a0,a1)2,(a0,a1)∈ℝ+2,−a12+S⁡(𝕏,(a0,a1))​−D⁡(a0,a1)2​i,(a0,a1)∈ℝ−2,\displaystyle r:\mathds{R}^{2}\to\mathds{C},\ (a_{0},a_{1})\mapsto\begin{cases}{}-\dfrac{a_{1}}{2}+S(\mathds{X},(a_{0},a_{1}))\,\dfrac{\sqrt{+D(a_{0},a_{1})}}{2},&(a_{0},a_{1})\in\mathds{\mathds{R}}^{2}_{+},\\[4.30554pt] {}-\dfrac{a_{1}}{2}+S(\mathds{X},(a_{0},a_{1}))\,\dfrac{\sqrt{-D(a_{0},a_{1})}}{2}\,i,&(a_{0},a_{1})\in\mathds{\mathds{R}}^{2}_{-},\end{cases} (5)

где D⁡(a0,a1):=a12−4​a0D(a_{0},a_{1}):=a_{1}^{2}-4\,a_{0} — дискриминант полинома 𝔉ℝ2​(a0,a1)\mathfrak{F}^{2}_{\mathds{R}}(a_{0},a_{1}), ii — мнимая единица, ℝ+2:={(x,y)∈ℝ2∣4​x<y2}\mathds{\mathds{R}}^{2}_{+}:=\nolinebreak\{(x,y)\in\mathds{R}^{2}\mid 4\,x<y^{2}\}, ℝ−2:={(x,y)∈ℝ2∣4​x>y2}\mathds{\mathds{R}}^{2}_{-}:=\{(x,y)\in\mathds{R}^{2}\mid 4\,x>y^{2}\}. Отображение Ξ\Xi устанавливает взаимно однозначное соответствие между множествами 𝔛\mathfrak{X} и ℜ\mathfrak{R} (это прямо следует из определений Ξ\Xi, 𝔛\mathfrak{X}, ℜ\mathfrak{R} и формул для корней квадратного трёхчлена).

Напомним, что ∀M=(a0,a1)∈ℝ2\forall M=(a_{0},a_{1})\in\mathds{R}^{2} 𝔉ℝ2​(M)​(z):=F2​(M,z):=z2+a1​z+a0\mathfrak{F}^{2}_{\mathds{R}}(M)(z):=F^{2}(M,z):=z^{2}+a_{1}\,z+a_{0}.

Определение 5.

Двойка R=(r1,r2)∈ℜ2R=(r_{1},r_{2})\in\mathfrak{R}^{2} называется полным набором корней семейства 𝔉ℝ2\mathfrak{F}^{2}_{\mathds{R}}, если ∀(M,z)∈ℝ2×ℂ\forall(M,z)\in\mathds{R}^{2}\times\mathds{C} F2​(M,z)=(z−r1​(M))​(z−r2​(M))F^{2}(M,z)=(z-r_{1}(M))(z-r_{2}(M)). Если при этом R∈ℜC2R\in\mathfrak{R}_{C}^{2}, то RR называется полным набором непрерывных корней семейства 𝔉ℝ2\mathfrak{F}^{2}_{\mathds{R}}.

Определение 6.

Пара ℛ={α,β}⊆2ℜ\mathcal{R}=\{\alpha,\beta\}\subseteq 2^{\mathfrak{R}} называется полным множеством корней семейства 𝔉ℝ2\mathfrak{F}^{2}_{\mathds{R}}, если ∀(M,z)∈ℝ2×ℂ\forall(M,z)\in\mathds{R}^{2}\times\mathds{C} F2​(M,z)=(z−α⁡(M))​(z−β⁡(M))F^{2}(M,z)=(z-\alpha(M))(z-\beta(M)). Если при этом ℛ⊆2ℜC\mathcal{R}\subseteq 2^{\mathfrak{R}_{C}}, то ℛ\mathcal{R} называется полным множеством непрерывных корней семейства 𝔉ℝ2\mathfrak{F}^{2}_{\mathds{R}}.

Пусть 𝔖\mathfrak{S} — множество полных наборов корней семейства 𝔉ℝ2\mathfrak{F}^{2}_{\mathds{R}}, Ξ\mathfrak{\Xi} — отображение, которое каждому 𝕏∈𝔛\mathds{X}\in\mathfrak{X} ставит в соответствие такую вектор-функцию (r1,r2)∈(Ξ⁡(𝔛))2(r_{1},r_{2})\in{(\Xi(\mathfrak{X}))}^{2}, что r1=Ξ⁡(𝕏)r_{1}=\nolinebreak\Xi(\mathds{X}), r2=Ξ⁡(ℝ±2\𝕏)r_{2}=\Xi(\mathds{R}^{2}_{\pm}\backslash\mathds{X}). Отображение Ξ\mathfrak{\Xi} устанавливает взаимно однозначное соответствие между множествами 𝔛\mathfrak{X} и 𝔖\mathfrak{S} (это прямо следует из определений Ξ\mathfrak{\Xi}, Ξ\Xi, 𝔛\mathfrak{X}, 𝔖\mathfrak{S} и формул для корней квадратного трёхчлена). Заметим, что если (r1,r2)∈𝔖(r_{1},r_{2})\in\mathfrak{S}, то и (r2,r1)∈𝔖(r_{2},r_{1})\in\mathfrak{S}.

Утверждение 4.

Пусть 𝔛C:={∅,ℝ±2,ℝ+2,ℝ−2}\mathfrak{X}_{C}:=\{\varnothing,\mathds{R}^{2}_{\pm},\mathds{R}^{2}_{+},\mathds{R}^{2}_{-}\}. Тогда ℜC=Ξ⁡(𝔛C)\mathfrak{R}_{C}=\Xi(\mathfrak{X}_{C}).

Доказательство.

Пусть r∈Ξ⁡(𝔛C)r\in\Xi(\mathfrak{X}_{C}). Убедимся, что r∈ℜCr\in\mathfrak{R}_{C}. В силу определения Ξ⁡(𝔛C)\Xi(\mathfrak{X}_{C}) найдётся 𝕏0∈𝔛C\mathds{X}_{0}\in\mathfrak{X}_{C} такое, что r=Ξ⁡(𝕏0)r=\Xi(\mathds{X}_{0}). Поскольку Ξ\Xi — биекция между множествами 𝔛\mathfrak{X} и ℜ\mathfrak{R} и 𝔛C⊆𝔛\mathfrak{X}_{C}\subseteq\mathfrak{X}, то r∈ℜr\in\mathfrak{R}. Остаётся доказать, что r∈C∗​(ℝ2)r\in C^{*}(\mathds{R}^{2}).

Рассмотрим случай 𝕏0=ℝ+2\mathds{X}_{0}=\mathds{R}^{2}_{+} (остальные три случая рассматриваются полностью аналогично). Так как S⁡(ℝ+2,M)=−1S(\mathds{R}^{2}_{+},M)=-1 при M∈ℝ+2M\in\mathds{R}^{2}_{+} и S⁡(ℝ+2,M)=+1S(\mathds{R}^{2}_{+},M)=+1 при M∈ℝ−2M\in\mathds{R}^{2}_{-}, то сужения функции rr на области ℝ+2\mathds{R}^{2}_{+} и ℝ−2\mathds{R}^{2}_{-} принадлежат классу элементарных функций, и поэтому rr заведомо непрерывна в этих областях. Чтобы доказать непрерывность функции rr в произвольной точке M0=(x0,y0)M_{0}=(x_{0},y_{0}) параболы ℝ02\mathds{R}^{2}_{0} (заметим, что ℝ2=ℝ+2∪ℝ02∪ℝ−2\mathds{R}^{2}=\mathds{R}^{2}_{+}\cup\mathds{R}^{2}_{0}\cup\mathds{R}^{2}_{-}), воспользуемся частичными пределами по множествам ℝ+2\mathds{R}^{2}_{+}, ℝ02\mathds{R}^{2}_{0} и ℝ−2\mathds{R}^{2}_{-}:

lim(x,y)→M0(x,y)∈ℝ+2r⁡(x,y)=lim(x,y)→M0(x,y)∈ℝ+2[−y2+S⁡(ℝ+2,(x,y))​D⁡(x,y)2]=\displaystyle\lim_{\begin{subarray}{c}(x,y)\to M_{0}\\ (x,y)\in\mathds{R}^{2}_{+}\end{subarray}}r(x,y)=\lim_{\begin{subarray}{c}(x,y)\to M_{0}\\ (x,y)\in\mathds{R}^{2}_{+}\end{subarray}}\Bigg[{}-\frac{y}{2}+S(\mathds{R}^{2}_{+},(x,y))\,\frac{\sqrt{D(x,y)}}{2}\Bigg]=
=lim(x,y)→M0(x,y)∈ℝ+2[−y2−D⁡(x,y)2]=−y02=r⁡(x0,y0),\displaystyle=\lim_{\begin{subarray}{c}(x,y)\to M_{0}\\ (x,y)\in\mathds{R}^{2}_{+}\end{subarray}}\Bigg[{}-\frac{y}{2}-\frac{\sqrt{D(x,y)}}{2}\Bigg]={}-\frac{y_{0}}{2}=r(x_{0},y_{0}), (6)

и аналогично

lim(x,y)→M0(x,y)∈ℝ02r⁡(x,y)=r⁡(x0,y0),lim(x,y)→M0(x,y)∈ℝ−2r⁡(x,y)=r⁡(x0,y0).\displaystyle\lim_{\begin{subarray}{c}(x,y)\to M_{0}\\ (x,y)\in\mathds{R}^{2}_{0}\end{subarray}}r(x,y)=r(x_{0},y_{0}),\quad\lim_{\begin{subarray}{c}(x,y)\to M_{0}\\ (x,y)\in\mathds{R}^{2}_{-}\end{subarray}}r(x,y)=r(x_{0},y_{0}). (7)

Из (6) и (7) следует, что r⁡(M)→r⁡(M0)r(M)\to r(M_{0}) при M→M0M\to M_{0}, а значит, rr действительно непрерывна в точках M0M_{0} из ℝ02\mathds{R}^{2}_{0}.

Пусть теперь r∈ℜCr\in\mathfrak{R}_{C}. Допустим, что r∉Ξ⁡(𝔛C)r\not\in\Xi(\mathfrak{X}_{C}). Поскольку r∈ℜ=Ξ⁡(𝔛)r\in\mathfrak{R}=\Xi(\mathfrak{X}) и 𝔛C⊆𝔛\mathfrak{X}_{C}\subseteq\nolinebreak\mathfrak{X}, то найдётся 𝕏0∈𝔛\𝔛C\mathds{X}_{0}\in\mathfrak{X}\backslash\mathfrak{X}_{C} такое, что r=Ξ⁡(𝕏0)r=\Xi(\mathds{X}_{0}). Заметим, что ∃χ∈{ℝ+2,ℝ−2}\exists\chi\in\{\mathds{R}^{2}_{+},\mathds{R}^{2}_{-}\} ∅≠χ∩𝕏0≠χ\varnothing\neq\nolinebreak\chi\cap\mathds{X}_{0}\neq\chi (иначе 𝕏0∈𝔛C\mathds{X}_{0}\in\mathfrak{X}_{C}). Предположим, что χ=ℝ+2\chi=\mathds{R}^{2}_{+} и положим M1=(x1,y1)∈ℝ+2∩𝕏0M_{1}=(x_{1},y_{1})\in\nolinebreak\mathds{R}^{2}_{+}\cap\mathds{X}_{0}, M2​(x2,y2)∈ℝ+2\𝕏0M_{2}(x_{2},y_{2})\in\mathds{R}^{2}_{+}\backslash\mathds{X}_{0}. Так как r∈C∗​(ℝ2)r\in C^{*}(\mathds{R}^{2}), то из линейной связности множества ℝ+2\mathds{R}^{2}_{+} (заметим также, что r⁡(ℝ+2)=ℝr(\mathds{R}^{2}_{+})=\mathds{R}) вытекает линейная связность сужения

r+:={(x,y,z)∈ℝ3∣((x,y)∈ℝ+2)∧(z=r⁡(x,y))}r_{+}:=\{(x,y,z)\in\mathds{R}^{3}\mid((x,y)\in\mathds{R}^{2}_{+})\wedge(z=r(x,y))\}

функции rr на ℝ+2\mathds{R}^{2}_{+} (мы используем теоретико-множественный подход к понятию функции и отождествляем функцию r+:ℝ+2→ℝr_{+}:\mathds{R}^{2}_{+}\to\mathds{R}, M↦r⁡(M)M\mapsto r(M) и её график). Из первой строки (5) и определения r+r_{+} видно, что r+⊆r1∪r2r_{+}\subseteq r_{1}\cup r_{2}, где

r1\displaystyle r_{1} :={(x,y,z)∈ℝ3∣((x,y)∈ℝ+2)∧(2​z<−y)},\displaystyle:=\{(x,y,z)\in\mathds{R}^{3}\mid((x,y)\in\mathds{R}^{2}_{+})\wedge(2\,z<-y)\},
r2\displaystyle r_{2} :={(x,y,z)∈ℝ3∣((x,y)∈ℝ+2)∧(2​z>−y)}.\displaystyle:=\{(x,y,z)\in\mathds{R}^{3}\mid((x,y)\in\mathds{R}^{2}_{+})\wedge(2\,z>-y)\}.

Для получения противоречия заметим, что (см. первую строку (5))

r+​(M1):=r⁡(M1):=−y12+S⁡(𝕏0,M1)​D⁡(M1)2=−y12−D⁡(M1)2<−y12,\displaystyle r_{+}(M_{1}):=r(M_{1}):={}-\frac{y_{1}}{2}+S(\mathds{X}_{0},M_{1})\,\frac{\sqrt{D(M_{1})}}{2}={}-\frac{y_{1}}{2}-\frac{\sqrt{D(M_{1})}}{2}<{}-\frac{y_{1}}{2},
r+​(M2):=r⁡(M2):=−y12+S⁡(𝕏0,M2)​D⁡(M2)2=−y12+D⁡(M2)2>−y12,\displaystyle r_{+}(M_{2}):=r(M_{2}):={}-\frac{y_{1}}{2}+S(\mathds{X}_{0},M_{2})\,\frac{\sqrt{D(M_{2})}}{2}={}-\frac{y_{1}}{2}+\frac{\sqrt{D(M_{2})}}{2}>{}-\frac{y_{1}}{2},

а значит, N1:=(M1,r+​(M1))∈r+∩r1N_{1}:=(M_{1},r_{+}(M_{1}))\in r_{+}\cap r_{1}, N2:=(M2,r+​(M2))∈r+∩r2N_{2}:=(M_{2},r_{+}(M_{2}))\in r_{+}\cap r_{2}. Но r1r_{1} и r2r_{2} — непересекающиеся области пространства ℝ3\mathds{R}^{3}, поэтому существование точек N1N_{1} и N2N_{2} противоречит линейной связности r+r_{+}.

Предположение о том, что χ=ℝ−2\chi=\mathds{R}^{2}_{-}, опровергается аналогично (при этом вместо функции rr удобнее рассмотреть Im⁡r\im r, воспользовавшись тем, что Im⁡r∈C⁡(ℝ2)\im r\in C(\mathds{R}^{2})). Таким образом, приходим к выводу, что r∈Ξ⁡(𝔛C)r\in\Xi(\mathfrak{X}_{C}). ∎

Утверждение 5.

Пусть 𝔖C\mathfrak{S}_{C} — множество полных наборов непрерывных корней семейства 𝔉ℝ2\mathfrak{F}^{2}_{\mathds{R}}. Тогда 𝔖C=Ξ⁡(𝔛C)\mathfrak{S}_{C}=\mathfrak{\Xi}(\mathfrak{X}_{C}).

Доказательство.

Пусть R∈Ξ⁡(𝔛C)R\in\mathfrak{\Xi}(\mathfrak{X}_{C}). Убедимся, что R∈𝔖C=𝔖∩(C∗​(ℝ2))2R\in\mathfrak{S}_{C}=\mathfrak{S}\cap{(C^{*}(\mathds{R}^{2}))}^{2}. В силу определения Ξ⁡(𝔛C)\mathfrak{\Xi}(\mathfrak{X}_{C}) найдётся 𝕏0∈𝔛C\mathds{X}_{0}\in\mathfrak{X}_{C} такое, что R=Ξ⁡(𝕏0):=(Ξ⁡(𝕏0),Ξ⁡(ℝ±2\𝕏0))R=\mathfrak{\Xi}(\mathds{X}_{0}):=(\Xi(\mathds{X}_{0}),\Xi(\mathds{R}^{2}_{\pm}\backslash\mathds{X}_{0})). Поскольку Ξ\mathfrak{\Xi} — биекция между множествами 𝔛\mathfrak{X} и 𝔖\mathfrak{S} и 𝔛C⊆𝔛\mathfrak{X}_{C}\subseteq\mathfrak{X}, то R∈𝔖R\in\mathfrak{S}. Для доказательства того, что r∈(C∗​(ℝ2))2r\in{(C^{*}(\mathds{R}^{2}))}^{2}, остаётся заметить, что ∀𝕏∈𝔛C\forall\mathds{X}\in\mathfrak{X}_{C} ℝ±2\𝕏∈𝔛C\mathds{R}^{2}_{\pm}\backslash\mathds{X}\in\mathfrak{X}_{C} и воспользоваться утверждением 4.

Пусть R=(r1,r2)∈𝔖CR=(r_{1},r_{2})\in\mathfrak{S}_{C}. Убедимся, что R∈Ξ⁡(𝔛C)R\in\mathfrak{\Xi}(\mathfrak{X}_{C}). Поскольку 𝔖C=𝔖∩(C∗​(ℝ2))2\mathfrak{S}_{C}=\mathfrak{S}\cap{(C^{*}(\mathds{R}^{2}))}^{2}, а 𝔖=Ξ⁡(𝔛)\mathfrak{S}=\mathfrak{\Xi}(\mathfrak{X}), то найдётся 𝕏0∈𝔛\mathds{X}_{0}\in\mathfrak{X} такое, что R=Ξ⁡(𝕏0):=(Ξ⁡(𝕏0),Ξ⁡(ℝ±2\𝕏0))R=\mathfrak{\Xi}(\mathds{X}_{0}):=(\Xi(\mathds{X}_{0}),\Xi(\mathds{R}^{2}_{\pm}\backslash\mathds{X}_{0})). Так как при этом r1=Ξ⁡(𝕏0)∈ℜ∩C∗​(ℝ2)=:ℜCr_{1}=\Xi(\mathds{X}_{0})\in\mathfrak{R}\cap C^{*}(\mathds{R}^{2})=:\mathfrak{R}_{C}, то для доказательства того, что 𝕏0∈𝔛C\mathds{X}_{0}\in\mathfrak{X}_{C}, остаётся ещё раз воспользоваться утверждением 4. ∎

Следствие.

Пусть 𝒮C\mathcal{S}_{C} — совокупность всех полных множеств непрерывных корней семейства 𝔉ℝ2\mathfrak{F}^{2}_{\mathds{R}}. Тогда 𝒮C={{Ξ⁡(∅),Ξ⁡(ℝ±2)},{Ξ⁡(ℝ+2),Ξ⁡(ℝ−2)}}\mathcal{S}_{C}=\{\{\Xi(\varnothing),\Xi(\mathds{R}^{2}_{\pm})\},\{\Xi(\mathds{R}^{2}_{+}),\Xi(\mathds{R}^{2}_{-})\}\}.

Замечание 1. С помощью формул Кардано для корней многочлена x3+p​x+qx^{3}+p\,x+q можно убедиться в существовании полного множества непрерывных корней семейства ℙℝ3\mathds{P}^{3}_{\mathds{R}}, а также найти все отдельные непрерывные корни, все полные наборы и все полные множества непрерывных корней этого семейства.

Замечание 2. Анализ семейств 𝔉ℝ1\mathfrak{F}^{1}_{\mathds{R}}, 𝔉ℝ2\mathfrak{F}^{2}_{\mathds{R}} и 𝔉ℝ3\mathfrak{F}^{3}_{\mathds{R}} может привести к предположению о существовании полного множества корней (или хотя бы отдельного непрерывного корня) семейства 𝔉ℝn\mathfrak{F}^{n}_{\mathds{R}} при всяком натуральном nn. Однако два последних раздела настоящей статьи опровергают данное предположение и показывают, что вещественность коэффициентов семейства приведённых многочленов степени nn не гарантирует существования даже одного непрерывного корня этого семейства.

4 Семейство 𝔉ℂ2\mathfrak{F}^{2}_{\mathds{C}}

Справедливо утверждение: при натуральном n⩾2n\geqslant 2 семейство многочленов 𝔉ℂn\mathfrak{F}^{n}_{\mathds{C}} не имеет ни одного непрерывного корня (иными словами, при натуральном n⩾2n\geqslant 2 не существует корня семейства приведённых многочленов степени nn с комплексными коэффициентами, являющегося непрерывной функцией коэффициентов многочленов этого семейства).

Мы ограничимся доказательством для случая n=2n=2 (в случае произвольного натурального n⩾2n\geqslant 2 доказательство более громоздко, но вполне аналогично).

Утверждение 6.

Пусть F:ℂ3→ℂ,F:\mathds{C}^{3}\to\mathds{C}, (a0,a1,x)↦x2+a1​x+a0(a_{0},a_{1},x)\mapsto x^{2}+a_{1}\,x+a_{0}. Тогда ∄r∈C∗(ℂ2)\nexists r\in C^{*}(\mathds{C}^{2}) ∀M∈ℂ2\forall M\in\mathds{C}^{2} F⁡(M,r⁡(M))=0F(M,r(M))=0.

△\triangle От обратного. Пусть r∈C∗​(ℂ2)r\in C^{*}(\mathds{C}^{2}), ∀M∈ℂ2\forall M\in\mathds{C}^{2} F⁡(M,r⁡(M))=0F(M,r(M))=0. Обозначим x1​(t):=ei​t2x_{1}(t):=e^{i\,\frac{t}{2}}, x2​(t):=−x1​(t)x_{2}(t):=-x_{1}(t), где t∈ℝt\in\mathds{R}. Раскрывая скобки, убеждаемся, что

(x−x1​(t))​(x−x2​(t))=x2−(x1​(t)+x2​(t))​x+x1​(t)​x2​(t)=x2−ei​t=\displaystyle(x-x_{1}(t))\,(x-x_{2}(t))=x^{2}-(x_{1}(t)+x_{2}(t))\,x+x_{1}(t)\,x_{2}(t)=x^{2}-e^{i\,t}=
=x2+a0​(t)=F⁡(a0​(t),0,x)=:F~​(t,x),(t,x)∈ℝ×ℂ,\displaystyle=x^{2}+a_{0}(t)=F(a_{0}(t),0,x)=:\tilde{F}(t,x),\quad(t,x)\in\mathds{R}\times\mathds{C},

где a0​(t):=−ei​t=−cos⁡t−i​sin⁡ta_{0}(t):=-e^{i\,t}={}-\cos t-i\,\sin t.

Обозначим r~​(t):=r⁡(a0​(t),0)\tilde{r}(t):=r(a_{0}(t),0), φ​(t):=Re⁡r~​(t)\varphi(t):=\re\tilde{r}(t), ψ​(t):=Im⁡r~​(t)\psi(t):=\im\tilde{r}(t), где t∈ℝt\in\mathds{R}. В силу теоремы о непрерывности сложной функции r~∈C∗​(ℝ)\tilde{r}\in C^{*}(\mathds{R}), φ,ψ∈C⁡(ℝ)\varphi,\psi\in C(\mathds{R}). Кроме того, очевидно, что r~\tilde{r}, φ\varphi и ψ\psi суть 2​π2\,\pi-периодические функции переменной tt. Зафиксируем два различных t1t_{1} и t2t_{2} из интервала (0,2​π)(0,2\,\pi) и покажем, что r~​(t1)≠r~​(t2)\tilde{r}(t_{1})\neq\tilde{r}(t_{2}).

Поскольку согласно своему определению r~​(t)\tilde{r}(t) при каждом t∈ℝt\in\mathds{R} является одним из корней многочлена F~​(t,⋅)\tilde{F}(t,\cdot), то существует функция j:ℝ→{1,2}j:\mathds{R}\to\{1,2\} такая, что ∀t∈ℝ\forall t\in\nolinebreak\mathds{R} r~​(t)=xj⁡(t)​(t)=:x⁡(j⁡(t),t)\tilde{r}(t)=x_{j(t)}(t)=:x(j(t),t). Пусть j⁡(t1)=j⁡(t2)=:j0j(t_{1})=j(t_{2})=:j_{0}. В силу формулы Эйлера для комплексной экспоненты из равенства x⁡(j0,t1)=x⁡(j0,t2)x(j_{0},t_{1})=x(j_{0},t_{2}) следует, что t2−t1=4​π​kt_{2}-t_{1}=4\,\pi\,k при некотором целом kk. Но последнее противоречит тому, что 0<|t2−t1|<2​π0<|t_{2}-t_{1}|<2\,\pi, поэтому r~​(t1)=x⁡(j0,t1)≠x⁡(j0,t2)=r~​(t2)\tilde{r}(t_{1})=x(j_{0},t_{1})\neq x(j_{0},t_{2})=\tilde{r}(t_{2}). Пусть теперь j⁡(t1)≠j⁡(t2)j(t_{1})\neq j(t_{2}). Вновь используя формулу Эйлера для комплексной экспоненты, при каждом t∈(0,2​π)t\in(0,2\,\pi) имеем Im⁡x1​(t)=sin⁡t2>0\im x_{1}(t)=\sin\frac{t}{2}>0, Im⁡x2​(t)=−sin⁡t2<0\im x_{2}(t)=-\sin\frac{t}{2}<0. Значит, r~​(t1):=x⁡(j⁡(t1),t1)\tilde{r}(t_{1}):=x(j(t_{1}),t_{1}) и r~​(t2):=x⁡(j⁡(t2),t2)\tilde{r}(t_{2}):=\nolinebreak x(j(t_{2}),t_{2}) опять заведомо не равны друг другу.

Так как r~​(0)=r~​(2​π)\tilde{r}(0)=\tilde{r}(2\,\pi), то из доказанного следует, что множество 𝕃:={(x,y)∈ℝ2∣∃t∈[0,2​π]​(x=φ⁡(t))∧(y=ψ⁡(t))}\mathds{L}:=\{(x,y)\in\mathds{R}^{2}\mid\exists t\in\nolinebreak[0,2\,\pi]\ (x=\varphi(t))\wedge(y=\psi(t))\} есть простая замкнутая кривая на плоскости ℝ2\mathds{R}^{2}. Воспринимая комплексные числа как точки пространства ℝ2\mathds{R}^{2}, введём в рассмотрение множество 𝕄:={z∈ℝ2∣∃k∈{1,2}\mathds{M}:=\nolinebreak\{z\in\mathds{R}^{2}\mid\exists k\in\{1,2\} ∃t∈ℝ\exists t\in\mathds{R} z=xk(t)}z=x_{k}(t)\}. Из определений xk​(t)x_{k}(t) видно, что 𝕄={(x,y)∈ℝ2∣x2+y2=1}\mathds{M}=\nolinebreak\{(x,y)\in\mathds{R}^{2}\mid x^{2}+y^{2}=1\}. Несложно доказать, что если ∅≠𝕂⊆𝕄\varnothing\neq\mathds{K}\subseteq\mathds{M}, то множество (ℝ2\𝕄)∪𝕂(\mathds{R}^{2}\backslash\mathds{M})\cup\mathds{K} линейно связно в ℝ2\mathds{R}^{2}.

Положим 𝕂:=𝕄\𝕃\mathds{K}:=\mathds{M}\backslash\mathds{L}. При этом 𝕃=𝕄\𝕂\mathds{L}=\mathds{M}\backslash\mathds{K}, так как из определений 𝕄\mathds{M} и 𝕃\mathds{L} вытекает, что 𝕃⊆𝕄\mathds{L}\subseteq\mathds{M}. Выше было установлено, что ∀t∈(0,2​π)\forall t\in(0,2\,\pi) ∀k∈{1,2}\forall k\in\{1,2\} Im⁡xk​(t)≠0\im x_{k}(t)\neq 0, поэтому r~​(t)∉{(−1,0),(+1,0)}=:𝕂0\tilde{r}(t)\notin\{(-1,0),(+1,0)\}=:\mathds{K}_{0} при всех t∈(0,2​π)t\in(0,2\,\pi). Тогда, замечая, что

r~​(0)=r~​(2​π)∈⋃k=12{xk​(0),xk​(2​π)}={−1,+1}=𝕂0,\tilde{r}(0)=\tilde{r}(2\,\pi)\in\bigcup_{k=1}^{2}\{x_{k}(0),x_{k}(2\,\pi)\}=\{-1,+1\}=\mathds{K}_{0},

приходим к выводу, что 𝕃\mathds{L} содержит ровно одну точку из 𝕂0\mathds{K}_{0}. При этом 𝕂\mathds{K} содержит оставшуюся точку из 𝕂0\mathds{K}_{0}, так как 𝕂0⊆𝕄\mathds{K}_{0}\subseteq\mathds{M}. Таким образом, в силу указанного выше признака множество (ℝ2\𝕄)∪𝕂=ℝ2\(𝕄\𝕂)=ℝ2\𝕃(\mathds{R}^{2}\backslash\mathds{M})\cup\mathds{K}=\mathds{R}^{2}\backslash(\mathds{M}\backslash\mathds{K})=\mathds{R}^{2}\backslash\mathds{L} линейно связно в ℝ2\mathds{R}^{2}. Но LL — простая замкнутая кривая на плоскости ℝ2\mathds{R}^{2}, а значит, последнее противоречит теореме Жордана, согласно которой множество 𝕄\𝕃\mathds{M}\backslash\mathds{L} не является линейно связным на плоскости ℝ2\mathds{R}^{2}. ​△\not\!\!\triangle

Замечание 1. Ключевым (и, на мой взгляд, самым содержательным) моментом доказательства является установление непустоты множества 𝕂\mathds{K}. Из неё следует, что множество 𝕃\mathds{L} не заполняет целиком окружность 𝕄=𝕃+𝕂\mathds{M}=\mathds{L}+\mathds{K} (являясь при этом её частью). Но если из окружности убрать множество, содержащее хотя бы одну точку MM, то оставшееся множество — в нашем случае множество 𝕃\mathds{L}, не будет разделять плоскость ℝ2\mathds{R}^{2} на две не связанные компоненты (внутреннюю и внешнюю по отношению к окружности 𝕄\mathds{M} части плоскости ℝ2\mathds{R}^{2} можно будет соединить путём, <<проходящим>> через выброшенную из 𝕄\mathds{M} точку MM). А должна делить в силу теоремы Жордана (так как по доказанному выше 𝕃\mathds{L} — жорданова кривая). Полученное противоречие опровергает выдвинутое предположение о существовании непрерывного корня семейства 𝔉ℂ2\mathfrak{F}^{2}_{\mathds{C}} и завершает доказательство теоремы.

Замечание 2. Используя римановы поверхности в качестве областей принадлежности коэффициентов семейства квадратичных полиномов, можно добиться существования непрерывного корня этого семейства. Здесь же мы, по сути, доказываем, что для обеспечения существования непрерывного корня семейства квадратичных полиномов c произвольными комплексными коэффициентами обойтись без многолистных римановых поверхностей невозможно: корень, определённый на ℂ2\mathds{C}^{2} — прямом произведении двух однолистных поверхностей (обычных комплексных плоскостей), обязательно разрывен.

5 Семейства 𝔉ℝ4\mathfrak{F}^{4}_{\mathds{R}} и 𝔉ℝ5\mathfrak{F}^{5}_{\mathds{R}}

Справедливо утверждение: при натуральном n⩾4n\geqslant 4 семейство многочленов 𝔉ℝn\mathfrak{F}^{n}_{\mathds{R}} не имеет ни одного непрерывного корня (иными словами, при натуральном n⩾4n\geqslant 4 не существует корня семейства приведённых многочленов степени nn с вещественными коэффициентами, являющегося непрерывной функцией коэффициентов многочленов этого семейства).

Мы ограничимся доказательством для случаев n=4n=4 и n=5n=5 (в случае произвольного натурального n⩾5n\geqslant 5 доказательство более громоздко, но вполне аналогично доказательству для n=5n=5).

Утверждение 7.

Пусть F:ℂ5→ℂ,F:\mathds{C}^{5}\to\mathds{C}, (a0,a1,a2,a3,x)↦x4+a3​x3+a2​x2+a1​x+a0(a_{0},a_{1},a_{2},a_{3},x)\mapsto x^{4}+a_{3}\,x^{3}+a_{2}\,x^{2}+a_{1}\,x+a_{0}. Тогда ∄r∈C∗(ℝ4)\nexists r\in C^{*}(\mathds{R}^{4}) ∀M∈ℝ4\forall M\in\mathds{R}^{4} F⁡(M,r⁡(M))=0F(M,r(M))=0.

△\triangle От обратного. Пусть r∈C∗​(ℝ4)r\in C^{*}(\mathds{R}^{4}), ∀M∈ℝ4\forall M\in\mathds{R}^{4} F⁡(M,r⁡(M))=0F(M,r(M))=0. Обозначим x1​(t):=i+ei⁡(t2−π2)x_{1}(t):=\nolinebreak i+e^{i\,(\frac{t}{2}-\frac{\pi}{2})}, x2​(t):=i−ei⁡(t2−π2)x_{2}(t):=i-e^{i\,(\frac{t}{2}-\frac{\pi}{2})}, x3​(t):=x¯1​(t)x_{3}(t):=\bar{x}_{1}(t), x4​(t):=x¯2​(t)x_{4}(t):=\bar{x}_{2}(t), где t∈ℝt\in\mathds{R}, а черта означает комплексное сопряжение. Раскрывая скобки, убеждаемся, что

(x−x1​(t))​(x−x2​(t))=x2−(x1​(t)+x2​(t))​x+x1​(t)​x2​(t)=x2−2​i​x−1+ei​t,\displaystyle(x-x_{1}(t))\,(x-x_{2}(t))=x^{2}-(x_{1}(t)+x_{2}(t))\,x+x_{1}(t)\,x_{2}(t)=x^{2}-2\,i\,x-1+e^{i\,t},
(x−x1(t))(x−x2(t))(x−x3(t))(x−x4(t))=(x2−1+cost−i(2x−sint))×\displaystyle(x-x_{1}(t))\,(x-x_{2}(t))\,(x-x_{3}(t))\,(x-x_{4}(t))=(x^{2}-1+\cos t-i\,(2\,x-\sin t))\times{}
×(x2−1+cos⁡t+i⁡(2​x−sin⁡t))=(x2−1+cos⁡t)2+(2​x−sin⁡t)2=\displaystyle{}\times(x^{2}-1+\cos t+i\,(2\,x-\sin t))={(x^{2}-1+\cos t)}^{2}+{(2\,x-\sin t)}^{2}=
=x4+a2​(t)​x2+a1​(t)​x+a0​(t)=F⁡(a0​(t),a1​(t),a2​(t),0,x)=:F~​(t,x),(t,x)∈ℝ×ℂ,\displaystyle=x^{4}+a_{2}(t)\,x^{2}+a_{1}(t)\,x+a_{0}(t)=F(a_{0}(t),a_{1}(t),a_{2}(t),0,x)=:\tilde{F}(t,x),\quad(t,x)\in\mathds{R}\times\mathds{C},

где a0​(t):=2​(1−cos⁡t)a_{0}(t):=2\,(1-\cos t), a1​(t):=−4​sin⁡ta_{1}(t):=-4\,\sin t, a2​(t):=2​(1+cos⁡t)a_{2}(t):=2\,(1+\cos t).

Обозначим r~​(t):=r⁡(a0​(t),a1​(t),a2​(t),0)\tilde{r}(t):=r(a_{0}(t),a_{1}(t),a_{2}(t),0), φ​(t):=Re⁡r~​(t)\varphi(t):=\re\tilde{r}(t), ψ​(t):=Im⁡r~​(t)\psi(t):=\im\tilde{r}(t), где t∈ℝt\in\mathds{R}. В силу теоремы о непрерывности сложной функции r~∈C∗​(ℝ)\tilde{r}\in C^{*}(\mathds{R}), φ,ψ∈C⁡(ℝ)\varphi,\psi\in C(\mathds{R}). Кроме того, очевидно, что r~\tilde{r}, φ\varphi и ψ\psi суть 2​π2\,\pi-периодические функции переменной tt. Зафиксируем два различных t1t_{1} и t2t_{2} из интервала (0,2​π)(0,2\,\pi) и покажем, что r~​(t1)≠r~​(t2)\tilde{r}(t_{1})\neq\tilde{r}(t_{2}).

Поскольку согласно своему определению r~​(t)\tilde{r}(t) при каждом t∈ℝt\in\mathds{R} является одним из корней многочлена F~​(t,⋅)\tilde{F}(t,\cdot), то существует функция j:ℝ→{1,2,3,4}j:\mathds{R}\to\{1,2,3,4\} такая, что ∀t∈ℝ\forall t\in\nolinebreak\mathds{R} r~​(t)=xj⁡(t)​(t)=:x⁡(j⁡(t),t)\tilde{r}(t)=x_{j(t)}(t)=:x(j(t),t). Пусть j⁡(t1)=j⁡(t2)=:j0j(t_{1})=j(t_{2})=:j_{0}. В силу формулы Эйлера для комплексной экспоненты из равенства x⁡(j0,t1)=x⁡(j0,t2)x(j_{0},t_{1})=x(j_{0},t_{2}) следует, что t2−t1=4​π​kt_{2}-t_{1}=4\,\pi\,k при некотором целом kk. Но последнее противоречит тому, что 0<|t2−t1|<2​π0<|t_{2}-t_{1}|<2\,\pi, поэтому r~​(t1)=x⁡(j0,t1)≠x⁡(j0,t2)=r~​(t2)\tilde{r}(t_{1})=x(j_{0},t_{1})\neq x(j_{0},t_{2})=\tilde{r}(t_{2}). Пусть теперь j⁡(t1)≠j⁡(t2)j(t_{1})\neq j(t_{2}). Вновь используя формулу Эйлера для комплексной экспоненты, при каждом t∈(0,2​π)t\in(0,2\,\pi) имеем Re⁡x1​(t)=cos⁡(t2−π2)=sin⁡t2>0\re x_{1}(t)=\cos\big(\frac{t}{2}-\frac{\pi}{2}\big)=\nolinebreak\sin\frac{t}{2}>0, Im⁡x1​(t)=1+sin⁡(t2−π2)=1−cos⁡t2>0\im x_{1}(t)=1+\sin\big(\frac{t}{2}-\frac{\pi}{2}\big)=1-\cos\frac{t}{2}>0, и аналогично Re⁡x2​(t)<0\re x_{2}(t)<0, Im⁡x2​(t)>0\im x_{2}(t)>0, Re⁡x3​(t)>0\re x_{3}(t)>0, Im⁡x3​(t)<0\im x_{3}(t)<0, Re⁡x4​(t)<0\re x_{4}(t)<0, Im⁡x4​(t)<0\im x_{4}(t)<0. Но тогда либо Re⁡x⁡(j⁡(t1),t1)≠Re⁡x⁡(j⁡(t2),t2)\re x(j(t_{1}),t_{1})\neq\nolinebreak\re x(j(t_{2}),t_{2}), либо Im⁡x⁡(j⁡(t1),t1)≠Im⁡x⁡(j⁡(t2),t2)\im x(j(t_{1}),t_{1})\neq\im x(j(t_{2}),t_{2}), а значит, r~​(t1):=x⁡(j⁡(t1),t1)\tilde{r}(t_{1}):=x(j(t_{1}),t_{1}) и r~​(t2):=x⁡(j⁡(t2),t2)\tilde{r}(t_{2}):=\nolinebreak x(j(t_{2}),t_{2}) опять заведомо не равны друг другу.

Так как r~​(0)=r~​(2​π)\tilde{r}(0)=\tilde{r}(2\,\pi), то из доказанного следует, что множество 𝕃:={(x,y)∈ℝ2∣∃t∈[0,2​π]​(x=φ⁡(t))∧(y=ψ⁡(t))}\mathds{L}:=\{(x,y)\in\mathds{R}^{2}\mid\exists t\in\nolinebreak[0,2\,\pi]\ (x=\varphi(t))\wedge(y=\psi(t))\} есть простая замкнутая кривая на плоскости ℝ2\mathds{R}^{2}. Воспринимая комплексные числа как точки пространства ℝ2\mathds{R}^{2}, введём в рассмотрение множество 𝕄:={z∈ℝ2∣∃k∈{1,2,3,4}\mathds{M}:=\nolinebreak\{z\in\mathds{R}^{2}\mid\exists k\in\{1,2,3,4\} ∃t∈ℝ\exists t\in\mathds{R} z=xk(t)}z=x_{k}(t)\}. Из определений xk​(t)x_{k}(t) видно, что 𝕄=𝕄1∪𝕄2\mathds{M}=\nolinebreak\mathds{M}_{1}\cup\mathds{M}_{2}, где 𝕄1:={(x,y)∈ℝ2∣x2+(y−1)2=1}\mathds{M}_{1}:=\{(x,y)\in\mathds{R}^{2}\mid x^{2}+(y-1)^{2}=1\}, 𝕄2:={(x,y)∈ℝ2∣x2+(y+1)2=1}\mathds{M}_{2}:=\{(x,y)\in\mathds{R}^{2}\mid x^{2}+(y+1)^{2}=1\}. Несложно доказать, что если 𝕂⊆𝕄\mathds{K}\subseteq\mathds{M} и (∃z1∈𝕂∩𝕄1)∧(∃z2∈𝕂∩𝕄2)(\exists z_{1}\in\mathds{K}\cap\mathds{M}_{1})\wedge(\exists z_{2}\in\mathds{K}\cap\mathds{M}_{2}), то множество (ℝ2\𝕄)∪𝕂(\mathds{R}^{2}\backslash\mathds{M})\cup\mathds{K} линейно связно в ℝ2\mathds{R}^{2}.

Положим 𝕂:=𝕄\𝕃\mathds{K}:=\mathds{M}\backslash\mathds{L}. При этом 𝕃=𝕄\𝕂\mathds{L}=\mathds{M}\backslash\mathds{K}, так как из определений 𝕄\mathds{M} и 𝕃\mathds{L} вытекает, что 𝕃⊆𝕄\mathds{L}\subseteq\mathds{M}. Выше было установлено, что ∀t∈(0,2​π)\forall t\in(0,2\,\pi) ∀k∈{1,2,3,4}\forall k\in\{1,2,3,4\} Re⁡xk​(t)⋅Im⁡xk​(t)≠0\re x_{k}(t)\cdot\im x_{k}(t)\neq 0, поэтому r~​(t)∉{(0,−2),(0,0),(0,+2)}=:𝕂0\tilde{r}(t)\notin\{(0,-2),(0,0),(0,+2)\}=:\mathds{K}_{0} при всех t∈(0,2​π)t\in(0,2\,\pi). Тогда, замечая, что

r~​(0)=r~​(2​π)∈⋃k=14{xk​(0),xk​(2​π)}={−2​i,0,+2​i}=𝕂0,\tilde{r}(0)=\tilde{r}(2\,\pi)\in\bigcup_{k=1}^{4}\{x_{k}(0),x_{k}(2\,\pi)\}=\{-2\,i,0,+2\,i\}=\mathds{K}_{0},

приходим к выводу, что 𝕃\mathds{L} содержит ровно одну точку из 𝕂0\mathds{K}_{0}. При этом 𝕂\mathds{K} содержит две оставшиеся точки из 𝕂0\mathds{K}_{0}, так как 𝕂0⊆𝕄\mathds{K}_{0}\subseteq\mathds{M}. Но поскольку каждое из множеств 𝕄1\mathds{M}_{1} и 𝕄2\mathds{M}_{2} содержит по крайней мере по одной точке из любого двухточечного подмножества 𝕂0\mathds{K}_{0}, то в силу указанного выше признака множество (ℝ2\𝕄)∪𝕂=ℝ2\(𝕄\𝕂)=ℝ2\𝕃(\mathds{R}^{2}\backslash\mathds{M})\cup\mathds{K}=\mathds{R}^{2}\backslash(\mathds{M}\backslash\mathds{K})=\mathds{R}^{2}\backslash\mathds{L} линейно связно в ℝ2\mathds{R}^{2}. Однако LL — простая замкнутая кривая на плоскости ℝ2\mathds{R}^{2}, а значит, последнее противоречит теореме Жордана, согласно которой множество 𝕄\𝕃\mathds{M}\backslash\mathds{L} не является линейно связным на плоскости ℝ2\mathds{R}^{2}. ​△\not\!\!\triangle

Замечание. Предыдущие два утверждения могут быть доказаны без применения теоремы Жордана. Альтернативный подход будет использован при доказательстве утверждения для n=5n=5. Но схема доказательства утверждения в случае n=5n=5, не предполагающая обязательного применения теоремы Жордана, может быть легко перенесена (с соответствующим упрощением) на случай n=4n=4 для многочленов с коэффициентами из ℝ\mathds{R} и случай n=2n=2 для многочленов с коэффициентами из ℂ\mathds{C}. Использование альтернативного похода для n=5n=5, разумеется, не является необходимым — можно было ограничиться небольшой модификацией схемы (добавлением корня, <<скользящего>> вдоль действительной оси), использовавшейся при доказательстве предыдущих утверждений.

Утверждение 8.

Пусть F:ℂ6→ℂ,F:\mathds{C}^{6}\to\mathds{C}, (a0,a1,a2,a3,a4,x)↦x5+a4​x4+a3​x3+a2​x2+a1​x+a0(a_{0},a_{1},a_{2},a_{3},a_{4},x)\mapsto x^{5}+a_{4}\,x^{4}+a_{3}\,x^{3}+a_{2}\,x^{2}+a_{1}\,x+\nolinebreak a_{0}. Тогда ∄r∈C∗(ℝ5)\nexists r\in C^{*}(\mathds{R}^{5}) ∀M∈ℝ5\forall M\in\mathds{R}^{5} F⁡(M,r⁡(M))=0F(M,r(M))=0.

△\triangle От обратного. Пусть r∈C∗​(ℝ5)r\in C^{*}(\mathds{R}^{5}), ∀M∈ℝ5\forall M\in\mathds{R}^{5} F⁡(M,r⁡(M))=0F(M,r(M))=0. Положим

x1​(t):={i+ei⁡(t2−π2),t∈[0,2​π],2​i,t∈[2​π,4​π],i−ei⁡(t2−π2),t∈[4​π,6​π];x2​(t):={i−ei⁡(t2−π2),t∈[0,2​π],0,t∈[2​π,4​π],i+ei⁡(t2−π2),t∈[4​π,6​π];\displaystyle x_{1}(t):=\begin{cases}i+e^{i\,(\frac{t}{2}-\frac{\pi}{2})},&t\in[0,2\,\pi],\\ 2\,i,&t\in[2\,\pi,4\,\pi],\\ i-e^{i\,(\frac{t}{2}-\frac{\pi}{2})},&t\in[4\,\pi,6\,\pi];\end{cases}\quad x_{2}(t):=\begin{cases}i-e^{i\,(\frac{t}{2}-\frac{\pi}{2})},&t\in[0,2\,\pi],\\ 0,&t\in[2\,\pi,4\,\pi],\\ i+e^{i\,(\frac{t}{2}-\frac{\pi}{2})},&t\in[4\,\pi,6\,\pi];\end{cases}
x3​(t):=x¯1​(t),t∈[0,6​π];x4​(t):={x¯2​(t),t∈[0,2​π],t−2​π,t∈[2​π,4​π],+2​π,t∈[4​π,6​π];​x5​(t):={−2​π,t∈[0,2​π],t−4​π,t∈[2​π,4​π],x¯2​(t),t∈[4​π,6​π];\displaystyle x_{3}(t):=\bar{x}_{1}(t),\ t\in[0,6\,\pi];\ x_{4}(t):=\begin{cases}\bar{x}_{2}(t),&t\in[0,2\,\pi],\\ t-2\,\pi,&t\in[2\,\pi,4\,\pi],\\ +2\,\pi,&t\in[4\,\pi,6\,\pi];\end{cases}\ x_{5}(t):=\begin{cases}-2\,\pi,&t\in[0,2\,\pi],\\ t-4\,\pi,&t\in[2\,\pi,4\,\pi],\\ \bar{x}_{2}(t),&t\in[4\,\pi,6\,\pi];\end{cases}
F~​(t,x):=(x−x1​(t))​(x−x2​(t))​(x−x3​(t))​(x−x4​(t))​(x−x5​(t))=\displaystyle\tilde{F}(t,x):=(x-x_{1}(t))\,(x-x_{2}(t))\,(x-x_{3}(t))\,(x-x_{4}(t))\,(x-x_{5}(t))=
=x5+a4​(t)​x4+a3​(t)​x3+a2​(t)​x2+a1​(t)​x+a0​(t),r~​(t):=r⁡(a0​(t),a1​(t),a2​(t),a3​(t),a4​(t)),\displaystyle=x^{5}+a_{4}(t)\,x^{4}+a_{3}(t)\,x^{3}+a_{2}(t)\,x^{2}+a_{1}(t)\,x+a_{0}(t),\quad\tilde{r}(t):=r(a_{0}(t),a_{1}(t),a_{2}(t),a_{3}(t),a_{4}(t)),

где ak:[0,6​π]→ℝa_{k}:[0,6\,\pi]\to\mathds{R}, t↦a~k​(x1​(t),x2​(t),x3​(t),x4​(t),x5​(t))t\mapsto\tilde{a}_{k}(x_{1}(t),x_{2}(t),x_{3}(t),x_{4}(t),x_{5}(t)), a~k\tilde{a}_{k} — полиномиальные (а значит и непрерывные) функции пяти аргументов. Вещественнозначность функций aka_{k} является следствием того, что при каждом t∈[0,6​π]t\in[0,6\,\pi] множество {z∈ℂ\ℝ∣∃k∈ℕ5\{z\in\mathds{C}\backslash\mathds{R}\mid\exists k\in\mathds{N}_{5} z=xi(t)}z=x_{i}(t)\} (здесь и далее ℕ5:={1,2,3,4,5}\mathds{N}_{5}:=\{1,2,3,4,5\}) разбивается на комплексно сопряжённые пары. Используя теорему о непрерывности сложной функции, последовательно заключаем, что все aka_{k} и r~\tilde{r} непрерывны на отрезке [0,6​π][0,6\,\pi].

Получим точные выражения для ak​(t)a_{k}(t) при t∈T:=[0,2​π]∪[2​π,6​π]t\in T:=[0,2\,\pi]\cup[2\,\pi,6\,\pi]. Раскрывая скобки и считая, что t∈Tt\in T, убеждаемся, что

(x−x1​(t))​(x−x2​(t))=x2−(x1​(t)+x2​(t))​x+x1​(t)​x2​(t)=x2−2​i​x−1+ei​t,\displaystyle(x-x_{1}(t))\,(x-x_{2}(t))=x^{2}-(x_{1}(t)+x_{2}(t))\,x+x_{1}(t)\,x_{2}(t)=x^{2}-2\,i\,x-1+e^{i\,t},
(x−x1(t))(x−x2(t))(x−x¯1(t))(x−x¯2(t))=(x2−1+cost−i(2x−sint))×\displaystyle(x-x_{1}(t))\,(x-x_{2}(t))\,(x-\bar{x}_{1}(t))\,(x-\bar{x}_{2}(t))=(x^{2}-1+\cos t-i\,(2\,x-\sin t))\times{}
×(x2−1+cos⁡t+i⁡(2​x−sin⁡t))=(x2−1+cos⁡t)2+(2​x−sin⁡t)2=\displaystyle{}\times(x^{2}-1+\cos t+i\,(2\,x-\sin t))={(x^{2}-1+\cos t)}^{2}+{(2\,x-\sin t)}^{2}=
=x4+b2​(t)​x2+b1​(t)​x+b0​(t)=:F~4​(t,x),\displaystyle=x^{4}+b_{2}(t)\,x^{2}+b_{1}(t)\,x+b_{0}(t)=:\tilde{F}_{4}(t,x),

где b0​(t):=2​(1−cos⁡t)b_{0}(t):=2\,(1-\cos t), b1​(t):=−4​sin⁡tb_{1}(t):=-4\,\sin t, b2​(t):=2​(1+cos⁡t)b_{2}(t):=2\,(1+\cos t). Тогда

F~​(t,x)={F~4​(t,x)​(x−x5​(t))=F~4​(t,x)​(x+2​π),t∈[0,2​π],F~4​(t,x)​(x−x4​(t))=F~4​(t,x)​(x−2​π),t∈[4​π,6​π].\displaystyle\tilde{F}(t,x)=\begin{cases}\tilde{F}_{4}(t,x)\,(x-x_{5}(t))=\tilde{F}_{4}(t,x)\,(x+2\,\pi),&t\in[0,2\,\pi],\\ \tilde{F}_{4}(t,x)\,(x-x_{4}(t))=\tilde{F}_{4}(t,x)\,(x-2\,\pi),&t\in[4\,\pi,6\,\pi].\end{cases}

Отсюда, вновь раскрывая скобки и приводя подобные при xx, имеем: a4​(t)=s​(t)a_{4}(t)=s(t), a3​(t)=b2​(t)a_{3}(t)=\nolinebreak b_{2}(t), a2​(t)=b1​(t)+s⁡(t)​b2​(t)a_{2}(t)=b_{1}(t)+s(t)\,b_{2}(t), a1​(t)=b0​(t)+s⁡(t)​b1​(t)a_{1}(t)=b_{0}(t)+s(t)\,b_{1}(t), a0​(t)=s⁡(t)​b0​(t)a_{0}(t)=s(t)\,b_{0}(t), где s⁡(t):=+2​πs(t):=+2\,\pi при t∈[0,2​π]t\in[0,2\,\pi] и s⁡(t):=−2​πs(t):=-2\,\pi при t∈[4​π,6​π]t\in[4\,\pi,6\,\pi].

Из точных выражений для ak​(t)a_{k}(t) видно, что ak​(0)=ak​(2​π)a_{k}(0)=a_{k}(2\,\pi), ak​(4​π)=ak​(6​π)a_{k}(4\,\pi)=a_{k}(6\,\pi) при всех k∈{0,1,2,3,4}k\in\{0,1,2,3,4\}.

Будем интерпретировать комплексные числа как точки пространства ℝ2\mathds{R}^{2}. Поскольку согласно своему определению r~​(t)\tilde{r}(t) при каждом t∈ℝt\in\mathds{R} является одним из корней xj​(t)=:x⁡(j,t)x_{j}(t)=\nolinebreak:x(j,t) многочлена F~​(t,⋅)\tilde{F}(t,\cdot), то11 1 В случае многочлена произвольной степени условие принадлежности части окружности можно задать двумя строгими неравенствами (знаками отклонений), получаемыми из нормальных уравнения прямых.

r~​((0,2​π))⊆X1:=x⁡(ℕ5×(0,2​π))=⋃k=15xk​(0,2​π)={(x,y)∈Ω1​(0,+1)∣x>0}∪\displaystyle\tilde{r}((0,2\,\pi))\subseteq X_{1}:=x(\mathds{N}_{5}\times(0,2\,\pi))=\bigcup_{k=1}^{5}x_{k}(0,2\,\pi)=\{(x,y)\in\Omega_{1}(0,+1)\mid x>0\}\cup{}
∪{(x,y)∈Ω1​(0,+1)∣x<0}∪{(x,y)∈Ω1​(0,−1)∣x>0}∪\displaystyle{}\cup\{(x,y)\in\Omega_{1}(0,+1)\mid x<0\}\cup\{(x,y)\in\Omega_{1}(0,-1)\mid x>0\}\cup{}
∪{(x,y)∈Ω1​(0,−1)∣x<0}∪{(−2​π,0)},\displaystyle{}\cup\{(x,y)\in\Omega_{1}(0,-1)\mid x<0\}\cup\{(-2\,\pi,0)\},

где ΩR​(A)\Omega_{R}(A) — окружность радиуса RR c центром в т. AA на плоскости ℝ2\mathds{R}^{2}. Несложно видеть22 2 Для строго обоснования, на мой взгляд, проще всего воспользоваться всё той же теоремой Жордана., что xk​((,,,))x_{k}((0,2\,\pi)) суть компоненты линейной связности множества X1X_{1} (это значит, что каждое из xk​((,,,))x_{k}((0,2\,\pi)) линейно связно в ℝ2\mathds{R}^{2}, но если к какому-нибудь из xk​((,,,))x_{k}((0,2\,\pi)) добавить хотя бы одну точку из X1\xk​((0,2​π))X_{1}\backslash x_{k}((0,2\,\pi)), то получившееся множество уже не будет линейно связным в ℝ2\mathds{R}^{2}). Но при непрерывном отображении образ линейно связного множества (в данном случае интервала (0,2​π)(0,2\,\pi)) линейно связен, поэтому r~​((0,2​π))⊆xk​((0,2​π))\tilde{r}((0,2\,\pi))\subseteq x_{k}((0,2\,\pi)) при некотором k∈ℕ5k\in\mathds{N}_{5}.

Пусть r~​((0,2​π))⊆x1​((0,2​π))\tilde{r}((0,2\,\pi))\subseteq x_{1}((0,2\,\pi)). Так как при этом x1​((,,,))x_{1}((0,2\,\pi)) не пересекается с другими xk​((,,,))x_{k}((0,2\,\pi)), то ∀t∈(0,2​π)\forall t\in(0,2\,\pi) r~​(t)=x1​(t)\tilde{r}(t)=x_{1}(t). Тогда, ещё раз вспоминая о том, что r~\tilde{r} непрерывна на отрезке [0,6​π][0,6\pi] (а значит, непрерывна во всех точках этого отреза), имеем:

r~​(0)=limt→+0r~​(t)=limt→+0x1​(t)=0,r~​(2​π)=limt→2​π−0r~​(t)=limt→2​π−0x1​(t)=2​i.\tilde{r}(0)=\lim_{t\to+0}\tilde{r}(t)=\lim_{t\to+0}x_{1}(t)=0,\quad\tilde{r}(2\,\pi)=\lim_{t\to 2\pi-0}\tilde{r}(t)=\lim_{t\to 2\pi-0}x_{1}(t)=2\,i.

Но r~​(0):=r⁡(a0​(0),…,a4​(0))=r⁡(a0​(2​π),…,a4​(2​π))=:r~​(2​π)\tilde{r}(0):=r(a_{0}(0),\dots,a_{4}(0))=r(a_{0}(2\,\pi),\dots,a_{4}(2\,\pi))=:\tilde{r}(2\,\pi). Следовательно, r~​((0,2​π))⊈x1​((0,2​π))\tilde{r}((0,2\,\pi))\nsubseteq\nolinebreak x_{1}((0,2\,\pi)). Предположения о том, что r~​((0,2​π))⊆xk​((0,2​π))\tilde{r}((0,2\,\pi))\subseteq x_{k}((0,2\,\pi)) при k∈{2,3,4}k\in\{2,3,4\}, опровергаются полностью аналогично.

Остаётся только одна возможность: r~​((0,2​π))⊆x5​((0,2​π))\tilde{r}((0,2\,\pi))\subseteq x_{5}((0,2\,\pi)). Так как x5​((,,,))x_{5}((0,2\,\pi)) также не пересекается с другими xk​((,,,))x_{k}((0,2\,\pi)), то ∀t∈(0,2​π)\forall t\in(0,2\,\pi) r~​(t)=x5​(t)\tilde{r}(t)=x_{5}(t). Отсюда и из непрерывности r~\tilde{r} имеем:

r~​(2​π)=limt→2​π−0r~​(t)=limt→2​π−0x5​(t)=−2​π.\tilde{r}(2\,\pi)=\lim\limits_{t\to 2\pi-0}\tilde{r}(t)=\lim\limits_{t\to 2\pi-0}x_{5}(t)={}-2\,\pi.

Теперь рассмотрим r~​([2​π,4​π))\tilde{r}([2\,\pi,4\,\pi)). Из определений r~\tilde{r} и x⁡(j,⋅)x(j,\cdot) вытекает, что

r~([2π,4π))⊆X2:=x(ℕ5×[2π,4π))=⋃k=15xk[2π,4π)={(0,+2)}∪{(0,0)}∪{(0,−2)}∪\displaystyle\tilde{r}([2\,\pi,4\,\pi))\subseteq X_{2}:=x(\mathds{N}_{5}\times[2\,\pi,4\,\pi))=\bigcup_{k=1}^{5}x_{k}[2\,\pi,4\,\pi)=\{(0,+2)\}\cup\{(0,0)\}\cup\{(0,-2)\}\cup{}
∪{(x,y)∈ℝ2∣(0⩽x<2​π)∧(y=0)}∪{(x,y)∈ℝ2∣(−2​π⩽x<0)∧(y=0)}.\displaystyle{}\cup\{(x,y)\in\mathds{R}^{2}\mid(0\leqslant x<2\,\pi)\wedge(y=0)\}\cup\{(x,y)\in\mathds{R}^{2}\mid(-2\,\pi\leqslant x<0)\wedge(y=0)\}.

При непрерывном отображении образ линейно связного множества (в данном случае полуотрезка [2​π,4​π)[2\,\pi,4\,\pi)) линейно связен, поэтому r~​([2​π,4​π))\tilde{r}([2\,\pi,4\,\pi)) лежит в одной из четырёх компонент линейной связности множества X2X_{2}. Но поскольку r~​(2​π)=−2​π\tilde{r}(2\,\pi)=-2\,\pi, то этой компонентой будет x5[2π,4π)x_{5}[2\,\pi,4\,\pi), содержащее точку (−2​π,0)(-2\,\pi,0). Ввиду того, что x5​([2​π,4​π))x_{5}([2\,\pi,4\,\pi)) не пересекается с другими xk​([2​π,4​π))x_{k}([2\,\pi,4\,\pi)), это значит, что ∀t∈[2​π,4​π)\forall t\in[2\,\pi,4\,\pi) r~​(t)=x5​(t)\tilde{r}(t)=x_{5}(t). Тогда из непрерывности r~\tilde{r} имеем:

r~​(4​π)=limt→4​π−0r~​(t)=limt→4​π−0x5​(t)=0.\tilde{r}(4\,\pi)=\lim\limits_{t\to 4\pi-0}\tilde{r}(t)=\lim\limits_{t\to 4\pi-0}x_{5}(t)=0.

Рассматривая r~​((,,,))\tilde{r}((4\,\pi,6\,\pi)) и рассуждая также как и при рассмотрении r~​((,,,))\tilde{r}((0,2\,\pi)), приходим к выводу, что ∀t∈(4​π,6​π)\forall t\in(4\,\pi,6\,\pi) r~​(t)=x4​(t)\tilde{r}(t)=x_{4}(t). Отсюда и из непрерывности r~\tilde{r} имеем:

r~​(4​π)=limt→4​π+0r~​(t)=limt→4​π+0x4​(t)=+2​π.\tilde{r}(4\,\pi)=\lim\limits_{t\to 4\pi+0}\tilde{r}(t)=\lim\limits_{t\to 4\pi+0}x_{4}(t)={}+2\,\pi.

Но выше было установлено, что r~​(4​π)=0\tilde{r}(4\,\pi)=0. Мы пришли к противоречию. ​△\not\!\!\triangle

Список литературы

  • [1] Сушкевич А. К. Основы высшей алгебры. —  М.—Л.: ОГИЗ, Государственное издательство технико-теоретической литературы, 1941. —  460 с.
  • [2] Островский А. М. Решение уравнений и систем уравнений. —  М.: Издательство иностранной литературы, 1963. —  220 с.
  • [3] Воеводин В. В. Вычислительные основы линейной алгебры. —  М.: Главная редакция физико-математической литературы изд-ва <<Наука>>, 1977. —  304 с.
  • [4] Harris G., Martin C. The roots of a polynomial vary continuously as a function of the coefficients // Proc. Amer. Math. Soc. —  1987. —  6. —  Vol. 100, no. 2. —  Pp. 390–392.
  • [5] Тыртышников Е. Е. Матричный анализ и линейная алгебра. —  М.: ФИЗМАТЛИТ, 2007. —  480 с.
  • [6] Тыртышников Е. Е. Методы численного анализа: учеб. пособие для студ. вузов. Университетский учебник. Сер. Прикладная математика и информатика. —  М.: Издательский центр <<Академия>>, 2007. —  320 с.
  • [7] Демидович Б. П. Лекции по математической теории устойчивости. —  М.: Наука. Главная редакция физико-математической литературы, 1967. —  472 с.
  • [8] Спеньер Э. Алгебраическая топология. —  М.: Мир, 1971. —  680 с.