Некоторые результаты, полученные теоретиками ИТЭФ за семьдесят лет работы Института

Перед организованной в декабре 1945 года Лабораторией №3 (впоследствии переименованной в Институт теоретической и экспериментальной физики, сейчас – ИТЭФ им. А.И. Алиханова) были поставлены конкретные задачи по созданию ядерных реакторов. Позднее, в конце 50-х – 60-х годов перед Институтом стояла задача проектирования протонных ускорителей с жесткой фокусировкой. Теоретики ИТЭФ внесли важный вклад в решение этих задач, однако прикладная тематика в работе теоротдела всегда сопровождалась фундаментальными исследованиями. Полученным в теоротделе фундаментальным результатам и посвящена эта статья.

В декабре 1945 года руководителем всех теоретических работ Лаборатории №3 был назначен Лев Давидович Ландау (1908–1968, академик АН СССР), а в 1946 году главой теоротдела стал его ученик Исаак Яковлевич Померанчук (1913–1966, академик АН СССР). Л.Д. Ландау до 1958 года работал в ИТЭФ по совместительству и регулярно участвовал в семинарах. В штат теоротдела с момента организации ИТЭФ наряду с Померанчуком входили Владимир Борисович Берестецкий и Алексей Дмитриевич Галанин.

В конце этого краткого введения дадим ссылку на статью [1], посвященную выполненным в ИТЭФ теоретическим работам и написанную в связи с шестидесятилетием Института.

В 1939–1946 гг. И.Я. Померанчуком разработана теория излучения релятивистских электронов в магнитном поле (магнитотормозное, или синхротронное, излучение) [2, 3]. В применении к космическим лучам это излучение устанавливает верхний предел для энергий, с которыми могут поступать на поверхность земли электроны и позитроны, входящие в состав первичных космических лучей. Это же излучение делает невозможным построение кольцевых $e^{+}e^{-}$-коллайдеров на очень высокие энергии: планируемые в настоящее время $e^{+}e^{-}$-коллайдеры на полную энергию в несколько сотен ГэВ (несколько ТэВ) являются либо линейными (ILC, международный линейный коллайдер; CLIC, компактный линейный коллайдер), либо имеют очень большой радиус при относительно низкой энергии (FCC-$ee$, будущий кольцевой коллайдер с длиной кольца 100 километров). В настоящее время электронные кольцевые накопители используются как источники синхротронного излучения, эксперименты с которым дают существенный вклад в развитие атомной и молекулярной физики, физики твердого тела, в изучение катализа, в материаловедение и биофизику.

Для нахождения волновых функций фотона в 1947 году В.Б. Берестецким была разработана теория шаровых векторов и с ее помощью построена теория бета-гамма корреляций при распадах ядер [4].

В 1948 году Померанчук обратил внимание на то, что два сорта позитрониев ($e^{+}e^{-}$-атомов) – ортопозитроний, в котором спины электрона и позитрона складываются в суммарный спин единицу, и парапозитроний, в котором они складываются в суммарный спин ноль, – должны иметь существенно разные времена жизни (речь идет об основных состояниях позитрониев с нулевым орбитальным моментом) [5]. Дело в том, что для ортопозитрония двухфотонная аннигиляция запрещена, и он распадается на три фотона, живя примерно в тысячу раз дольше, чем парапозитроний. Невозможность распада ортопозитрония на два фотона легко пояснить, используя сохранение зарядовой четности ($C$) в электромагнитных взаимодействиях. $C$-четность $e^{+}e^{-}$-пары равна $(-1)^{l+s}$, где $l$ – орбитальный момент пары, а $s$ – суммарный спин. В основном состоянии $l=0$, поэтому у парапозитрония оно $C$-четно, а у ортопозитрония – $C$-нечетно. Отрицательная зарядовая четность фотона запрещает распад $C$-нечетного основного состояния ортопозитрония на два фотона. Аналогичный механизм приводит к большому времени жизни $J/\psi$-мезона, являющегося связанным состоянием очарованных $c\bar{c}$-кварков. Имеющий спин единицу $J/\psi$ не может распадаться на два глюона; распад идет на три глюона, и его вероятность подавлена кубом аналогичной постоянной тонкой структуры $\alpha$ константы сильного взаимодействия $\alpha_{s}$. Тот же механизм объясняет узость $\Upsilon$-мезона, состоящего из прелестных $b\bar{b}$-кварков (важна также большая масса $c$- и $b$-кварков; ‘‘константа’’ $\alpha_{s}$ уменьшается с ростом характерной энергии, роль которой играет масса тяжелого кварка).

Ознакомившись с результатом Померанчука об отсутствии распадов ортопозитрония на два фотона, Ландау в том же 1948 году доказал общую теорему, согласно которой два фотона не могут находиться в состоянии с полным моментом, равным единице [6]. В литературе это утверждение носит название теоремы Ландау–Янга; Ч.Н. Янг (США) пришел к такому же утверждению в 1950 году [7]. Эта теорема сыграла важную роль в определении квантовых чисел бозона $H$ с массой 125 ГэВ, открытого в 2012 году на LHC: детектирование распада $H$ на два фотона доказало, что его спин не может равняться единице (наиболее вероятно, согласно экспериментальным данным, значение спина ноль, как и должно быть для бозона Хиггса).

В работе Берестецкого и Ландау 1949 года [8] получен гамильтониан, описывающий систему $e^{+}e^{-}$ с точностью до членов $\sim v^{2}/c^{2}$. В работе Берестецкого того же года этот гамильтониан использован для определения тонкой структуры уровней позитрония, в частности, найдено, что основной уровень ортопозитрония лежит выше основного уровня парапозитрония на величину $\Delta=(4/3+1)m\alpha^{4}/4$ (второй член в скобке соответствует аннигиляционной диаграмме) [9]. В этой же работе отмечена особенность эффекта Зеемана в позитронии: линейный по магнитному полю сдвиг уровней отсутствует; в магнитном поле происходит смешивание орто- и парапозитрониев. Экспериментальное исследование влияния магнитного поля на распад позитрония позволило в начале 50-х годов измерить орто-пара-расщепление [10]. Теоретическая точность вычисления $\Delta$ находится сейчас на уровне поправок $\sim\alpha^{7}$, отвечающих трехпетлевым диаграммам, и согласуется с экспериментальными результатами, имеющими сравнимую точность [11].

В 1951 году Берестецким установлена фундаментальная теорема о противоположности внутренней пространственной четности фермиона и антифермиона [12]. Наряду с позитронием она важна также и при определении пространственной четности мезонов, являющихся связанными состояниями пары кварк-антикварк: $s$-волновые состояния с полным спином 0 и 1 (скажем, $\pi$- и $\rho$-мезоны) $P$-нечетны, так как $(-1)^{l+1}=-1$.

В 1952 году Галанин и Померанчук рассмотрели лэмбовский сдвиг в мюонном водороде – атоме, в котором место электрона занимает мюон [13]. Вследствие своей большой массы мюон находится в $m_{\mu}/m_{e}\approx$ 210 раз ближе к ядру, чем электрон. Это приводит к качественному эффекту – в отличие от обычного водорода в лэмбовском сдвиге мюонного водорода доминирует изменение кулоновского потенциала протона на малых расстояниях, вызванное ростом постоянной тонкой структуры $\alpha$. К этому росту потенциала более чувствительны $s$-уровни, поэтому уровень $2s$ оказывается связанным сильнее, чем $2p$, в то время как в обычном водороде уровень $2s$ за счет лэмбовского сдвига поднимается вверх относительно $2p$-уровня. К сдвигу атомных уровней приводит также конечный зарядовый радиус протона $r_{p}$. Извлекаемое из спектра мюонного водорода с учетом лэмбовского сдвига значение $r_{p}$ сильно (на уровне 5-8 стандартных отклонений) отличается от значения, следующего из спектра обычного водорода и экспериментов по $ep$-рассеянию. В этом противоречии заключается современная проблема зарядового радиуса протона [14].

Сечение процесса аннигиляции $e^{+}e^{-}\to\mu^{+}\mu^{-}$, вычисленное Берестецким и Померанчуком в 1954 году, используется для нормировки сечений, измеряемых на $e^{+}e^{-}$-коллайдерах [15].

В работе 1956 года В.В. Судаков выделил и вычислил так называемые дважды логарифмические члены, определяющие асимптотическое поведение вершинных диаграмм в квантовой электродинамике при высокой энергии в произвольном порядке теории возмущений и просуммировал эти члены [16]. Появление дважды логарифмов связано с тем, что переносчиком взаимодействия в КЭД является фотон, частица со спином один. Согласно Стандартной Модели, переносчиками сильных и слабых взаимодействий также являются частицы со спином один, глюоны и $W^{\pm}$- и $Z$-бозоны, соответственно. Поэтому формфактор Судакова играет важную роль наряду с квантовой электродинамикой также в сильных и слабых взаимодействиях при высоких энергиях. В качестве относительно недавнего применения квантовоэлектродинамического формфактора Судакова отметим, что учет виртуальных и реальных фотонов ведет к подавлению инклюзивного сечения рождения $Z$-бозона в $e^{+}e^{-}$-аннигиляции фактором ${\rm exp}\left[-\frac{2\alpha}{\pi}\ln\left(\frac{M_{Z}^{2}}{m_{e}^{2}}\right)\ln\left(\frac{M_{Z}}{\Gamma_{Z}}\right)\right]\approx 0.7$ – малость константы $\alpha$ компенсируется дважды логарифмическим множителем благодаря большой массе $Z$-бозона, $M_{Z}\approx 91$ ГэВ.

Согласно решению уравнения Дирака для электрона в поле точечного ядра с зарядом $Z$ энергия основного состояния водородоподобного иона, равняясь $W=m_{e}\sqrt{1-(\alpha Z)^{2}}$, обращается в ноль при $Z=137$ и при бо́льших $Z$ становится чисто мнимой. В работе 1945 года Померанчук с Я.А. Смородинским отметили, что учет конечного размера ядра устраняет корневую особенность в зависимости энергии от $Z$ [17]. С ростом $Z$ энергия становится отрицательной и при некотором заряде, названном в статье критическим, достигает величины $-m_{e}$. При этом, как отметили С.С. Герштейн и Я.Б. Зельдович [18], энергетически возможным становится рождение двух $e^{+}e^{-}$-пар из вакуума, при котором электроны занимают атомный уровень с энергией $-m_{e}$, а позитроны уходят на бесконечность. В работах В.С. Попова [19] проведено вычисление критического заряда, уточняющее результат Померанчука и Смородинского; показано, что волновая функция сильно связанного электрона сосредоточена вблизи ядра на расстояниях $\sim 1/m_{e}$, найдено время, за которое $e^{+}e^{-}$-пары рождаются из вакуума. Эти и многие другие результаты изложены в обзоре Зельдовича и Попова [20]. В дальнейших работах В.С. Попова с соавторами решается задача о рождении пар при столкновениях двух тяжелых ядер, когда эффективный заряд адиабатически увеличивается и достигает критической величины [21]. Так как $Z_{\rm cr}\approx 175$, то обычно обсуждается столкновение двух ядер урана.

Величина $Z_{\rm cr}$ уменьшается во внешнем магнитном поле, так как происходит ‘‘поджатие’’ электронной орбиты к ядру, увеличивающее энергию связи электрона. Эффект становится существенным при полях $B\mathrel{\mathchoice{\lower 3.6pt\vbox{\halign{$\mathsurround=0pt\displaystyle\hfil#\hfil$\cr>\crcr\sim\crcr}}}{\lower 3.6pt\vbox{\halign{$\mathsurround=0pt\textstyle\hfil#\hfil$\cr>\crcr\sim\crcr}}}{\lower 3.6pt\vbox{\halign{$\mathsurround=0pt\scriptstyle\hfil#\hfil$\cr>\crcr\sim\crcr}}}{\lower 3.6pt\vbox{\halign{$\mathsurround=0pt\scriptscriptstyle\hfil#\hfil$\cr>\crcr\sim\crcr}}}}B_{0}\equiv m_{e}^{2}/e$. Согласно результатам В.Н. Ораевского, А.И. Реза и В.Б. Семикоза (ИЗМИРАН) [22] при $B\approx 100B_{0}$ ядро урана становится критическим, а при $B=3\cdot 10^{4}B_{0}$ критическим становится ядро с $Z=40$. Однако учет поляризации вакуума в сверхсильном магнитном поле $B>m^{2}/e^{3}$, приводящий к экранировке кулоновского потенциала (В.В. Усов, А.Е. Шабад, ФИАН) [23], качественно меняет описанную картину. Согласно полученным М.И. Высоцким, С.И. Годуновым и Б. Маше (Франция) результатам [24], ядра с $Z<60$ не становятся критическими ни при каком $Z$, а ядра с зарядами в интервале $60<Z<210$ становятся критическими при существенно бо́льших магнитных полях, чем без учета экранировки, и являются критическими в конечном интервале изменения $B$. Ядра же с $Z>210$ являются критическими при любых значениях внешнего магнитного поля. Учет конечного размера ядра важен для определения области критичности.

Основой аналитического описания ионизации атомов, ионов и твердых тел интенсивным лазерным излучением является работа Л.В. Келдыша (ФИАН) [25]. А.М. Переломовым, В.С. Поповым и М.В. Терентьевым был развит метод мнимого времени для построения теории многофотонной ионизации атомов интенсивным лазерным светом [26]. Этот метод широко применялся В.С. Поповым с соавторами в физике сильных лазерных полей, в том числе в проблеме рождения $e^{+}e^{-}$-пар лазерным излучением из вакуума [27, 28].

Написанные В.Б. Берестецким в соавторстве с А.И. Ахиезером и Е.М. Лифшицем и Л.П. Питаевским монографии ‘‘Квантовая электродинамика’’ [29] и ‘‘Релятивистская квантовая теория’’ [30] (переименованная в ‘‘Квантовую электродинамику’’ в более поздних изданиях) на сегодняшний день остаются одними из лучших учебников в этой области. Первое издание первой книги появилось в 1953 году, и, как написал Ф. Дайсон (США), ‘‘эта книга является первой хорошей монографией по квантовой электродинамике и, вероятно, на долгое время останется лучшей’’.

Ландау и Померанчук в 1955 году обнаружили, что поляризация вакуума полностью экранирует конечный точечный заряд в квантовой электродинамике [31]. Идея об исчезновении заряда была независимо высказана Е.С. Фрадкиным (ФИАН). В работах 1955–1956 годов Померанчука [32] и Померанчука, Судакова и К.А. Тер-Мартиросяна [33] было установлено, что такое же поведение заряда имеет место в юкавских теориях. Это явление было названо ноль заряда (или московский ноль). Малость постоянной тонкой структуры приводит к тому, что связанные с нулем заряда проблемы в КЭД начинаются при очень высоких энергиях $\sim m_{e}\cdot{\rm exp}(1/\alpha)$ (или на очень малых расстояниях $\sim{\rm exp}(-1/\alpha)/m_{e}$). В случае же сильных взаимодействий большая величина заряда делает квантовую теорию поля абсолютно неприменимой. Открытие нуля заряда привело к тому, что в последующие 15 лет развивались методы, основанные на таких общих принципах, как унитарность и аналитичность матрицы рассеяния. Теорией поля, основанной на лагранжевом подходе, мало кто занимался. Впоследствии оказалось, что, как и в случае многих других ‘‘no-go’’ теорем в физике, в утверждении о ноль зарядном поведении всех квантовых теорий поля имеется исключение. А именно, в неабелевых калибровочных теориях заряд ведет себя противоположным образом: с ростом энергии (или уменьшением расстояния) он падает, имеет место асимптотическая свобода. Это делает современную теорию сильных взаимодействий, основанную на неабелевой группе SU(3), самосогласованной на малых расстояниях, на которых константа $\alpha_{s}$ становится маленькой. Проблемы наступают на больших расстояниях, когда заряд становится порядка единицы и методы теории возмущений не работают. Приходится ограничиться качественной картиной конфайнмента (пленения) кварков и глюонов и результатами численных вычислений свойств адронов.

Впервые с противоречащим ноль зарядному поведением заряда в 4-мерной теории столкнулись В.С. Ваняшин (Днепропетровский университет) и М.В. Терентьев в 1965 году при изучении электродинамики массивных заряженных векторных бозонов [34]¹¹ 1 Отсутствие зануления заряда в четырехфермионной теории в двумерном пространстве-времени ранее обнаружил А.А. Ансельм (ПИЯФ) [35].. В частности, в их работе можно найти первый коэффициент функции Гелл-Манна – Лоу КЭД, равный -7 за счет вклада массивных $W^{\pm}$-бозонов. Амплитуда обнаруженного в 2012 году на эксперименте распада бозона Хиггса в два фотона содержит множитель -7+16/9, где -7 - вклад $W^{\pm}$, а 16/9 – вклад $t$-кварковой петли. Свой результат по аномальному поведению заряда авторы [34] связали с неперенормируемостью теории с массивными векторными бозонами (то, что механизм Хиггса делает такую теорию перенормируемой, было выяснено значительно позже). В 1968 году И.Б. Хриплович (ИЯФ, Новосибирск) вычислил бег заряда в неабелевой калибровочной теории с безмассовыми векторными частицами, основанной на группе SU(2) [36]. Его ответ для первого коэффициента функции Гелл-Манна–Лоу оказался равным -22/3, что превращается в -7 при учете вклада делающей векторные бозоны массивными голдстоуновской моды – заряженного бозона Хиггса: $-22/3+1/3=-7$. Примерно в те же годы в экспериментах по глубоко неупругому рассеянию было обнаружено, что, если сильные взаимодействия описываются квантовой теорией поля, то заряд в такой теории с ростом энергии должен уменьшаться. В начале 70-х годов основанная на неабелевой группе SU(3) теория с цветными глюонами и кварками (КХД) уже рассматривалась как теория сильных взаимодействий. В 1972 году на конференции в Марселе ’т Хофт в ходе обсуждений заметил, что согласно его вычислениям в этой теории заряд с ростом энергии падает. Подробное рассмотрение этих вопросов, включая анализ эволюции структурных функций протона в КХД было проделано в работах Политцера [37] и Вильчика и Гросса (США) [38] 1973 года. С тех пор КХД рассматривается как правильная теория сильных взаимодействий. В Стандартной Модели физики элементарных частиц, основанной на группе $SU(3)\times SU(2)\times U(1)$ имеются как заряды с асимптотически свободным поведением ($g_{3}$ и $g_{2}$), так и с ноль зарядным поведением ($g_{1}$, а также константы связи бозона Хиггса с кварками и лептонами). Один из важных принципов построения теорий при высоких энергиях – отсутствие в них полюса Ландау, как стало сейчас называться явление ноля заряда.

Иногда симметрии классической теории нарушаются при учете петлевых поправок. Наиболее известный пример – аксиальная симметрия, приводящая к сохранению аксиального тока в квантовой электродинамике безмассовых электронов, нарушаемая при учете треугольных диаграмм, описывающих переход аксиального тока в два фотона через электронную петлю. Рассмотрение дивергенции нейтрального изотриплетного аксиального тока позволило вычислить ширину распада $\pi^{0}\to 2\gamma$ [39]. В работе М.В. Терентьева аналогичное рассмотрение позволило найти амплитуду перехода $\gamma\to\pi^{+}\pi^{-}\pi^{0}$ в пределе малых импульсов пионов [40]. В работе [41] им была предложена экспериментальная проверка полученного результата в фоторождении нейтрального пиона при когерентном рассеянии заряженного пиона на тяжелом ядре, осуществленная на ускорителе ИФВЭ [42]. Аналогичные процессы с участием $K$-мезонов в пределе малой массы $s$-кварка были изучены Вессом и Зумино [43]; их описание в терминах эффективного лагранжиана дано Виттеном [44].

Причиной аномалий является плохая сходимость интегралов, отвечающих фейнмановским диаграммам, в области большого импульса интегрирования. Однако, как отметили А.Д. Долгов и В.И. Захаров, аномальные амплитуды имеют ненулевые мнимые части $\sim\delta(q^{2})$, где $q^{2}$ – импульс, входящий в вершину аксиального тока [45]. Этот инфракрасный аспект аномалии позволяет из их наличия получить некоторые заключения о спектре адронов, что на сегодняшний день невозможно сделать на основании лагранжиана КХД, так как на массовой оболочке взаимодействие является сильным. Особенность $\sim\delta(q^{2})$ в диаграммах с виртуальными безмассовыми кварками $u$, $d$ и $s$ должны воспроизводиться диаграммами, в которых по внутренним линиям распространяются адроны. Единственная возможность реализации этого требования – иметь в спектре адронов безмассовые в пределе $m_{u,d,s}\to 0$ (псевдо)скалярные состояния. Ими является октет псевдоголдстоуновских бозонов $\pi^{\pm}$, $\pi^{0}$, $K^{\pm}$, $K^{0}$, $\bar{K}^{0}$, $\eta$. Это следствие инфракрасного аспекта аномалий было отмечено Е. Виттеном и С. Коулменом [46].

В 1956 году для решения $\theta$ - $\tau$ проблемы в распадах заряженных каонов Т.Д. Ли и Янг (США) предположили, что в этих распадах нарушается P-четность. Для проверки своей гипотезы о нарушении P-четности в слабых взаимодействиях они предположили, что в $\beta$-распадах поляризованных ядер может наблюдаться корреляция импульса рождающихся электронов и спина ядра вида $\bar{s}\bar{p}$. Так как эта корреляция является T-четной, то в силу CPT-теоремы ее экспериментальное обнаружение означало бы также нарушение C-четности. Нарушение же C-четности разрушало объяснение установленной картины распадов нейтральных $K$-мезонов, согласно которой короткоживущий $K_{S}$, будучи C-четным, распадался на два $\pi$-мезона, а C-нечетный $K_{L}$ жил долго, так как на два $\pi$-мезона распадаться не мог. Однако, как заметили Б.Л. Иоффе, Л.Б. Окунь и А.П. Рудик в работе 1957 года [47], сохранение T-четности означает сохранение произведения С на P, а этого достаточно для запрета распадов $K_{L}\to 2\pi$, так как два $\pi$-мезона в $s$-волне образуют не только С, но и CP-четное состояние, $K_{L}$ же CP нечетен. Таким образом наблюдение корреляции $\bar{s}\bar{p}$ не противоречит существованию долгоживущего $K_{L}$, а свидетельствует о нарушении С-четности в слабом взаимодействии. В то же время вышла работа Ли, Р. Оме и Янга (США) [48], в которой также указывалось на то, что корреляция спина и импульса (вскоре обнаруженная в эксперименте мадам Ц.С. Ву (США)) будет свидетельствовать как о нарушении пространственной, так и о нарушении зарядовой четности.

Нарушение дискретных симметрий в слабом взаимодействии стало причиной появления двух статей Ландау [49]. Первая из них, как в ней указывается, возникла из дискуссии с Л. Окунем, Б. Иоффе и А. Рудиком. В ней отмечено, что если предположить, что операция P-инверсии должна сопровождаться заменой частиц на античастицы, то законы природы остаются инвариантными относительно этого преобразования, названного в статье комбинированной инверсией. Подчеркивается, что в силу этой симметрии элементарные частицы не могут иметь дипольных моментов. Как мы знаем сейчас, комбинированная симметрия, или СР-четность, не является фундаментальным законом природы: в 1964 году были обнаружены распады долгоживущего нейтрального $K_{L}$-мезона на два $\pi$-мезона, нарушающие СР. Тем не менее, само понятие СР-симметрии оказалось исключительно плодотворным, как и поиски ее нарушения в распадах $K$- и $B$-мезонов. Дипольные моменты элементарных частиц в Стандартной Модели чрезвычайно малы, и на их поиски до сих пор тратятся чрезвычайные усилия (см. ниже).

Во второй статье замечено, что нарушение Р-четности приводит к возможности существования новых свойств у безмассового нейтрино. В случае нулевой массы фермиона уравнение Дирака распадается на два не связанных уравнения, переходящие друг в друга при инверсии (уравнения Вейля). При отсутствии Р-инвариантности нейтрино может описываться одним уравнением Вейля. Тогда нейтрино будет всегда продольно поляризованным, а антинейтрино будет поляризовано противоположным образом. Из экспериментальных данных по спектру электронов, образующихся в распаде мюона, делается вывод о том, что в этом распаде рождается пара $\nu\bar{\nu}$. Из операторов продольных нейтрино и антинейтрино можно составить только четырехмерный вектор, при этом из операторов мюона и электрона можно составить две комбинации – вектор и псевдовектор. Найдено распределение вылетающих электронов по энергии и углу между направлениями движения электрона и мюона (последнее направление задает поляризацию мюона, рожденного в $\pi\to\mu\nu$-распаде). Отметим, что при построении Стандартной Модели все фермионные волновые функции выбираются в виде вейлевских спиноров. Массы первоначально безмассовым фермионам дает механизм Хиггса. Теория двухкомпонентного нейтрино одновременно была предложена Ли и Янгом и А. Саламом (Великобритания).

В 1957 году Л.Б. Окунь и Б.М. Понтекорво (ОИЯИ) заметили, что малая разность масс $K_{1}^{0}$ и $K_{2}^{0}$ означает отсутствие переходов с $\Delta S=2$ в первом порядке по слабому взаимодействию [50]. В 1960 году Л.Б. Окунь отметил, что вклад второго порядка определяется величиной обрезания $\Lambda$, которая должна быть порядка одного ГэВ’а [51]. Надежду на то, что столь низкое обрезание будет обеспечено сильным взаимодействием, не удалось реализовать: в работе Б.Л. Иоффе и Е.П. Шабалина 1967 года [52] показано, что сильные взаимодействия не приводят к обрезанию амплитуд процессов, идущих во втором порядке по слабому взаимодействию. Как мы знаем сейчас, это обрезание обеспечивается относительно малой массой $c$-кварка, $m_{c}\approx 1.3$ ГэВ, а соответствующий механизм GIM был предложен в 1970 году Ш.Л. Глэшоу, Дж, Илиопулосом и Л. Майани (США, Франция, Италия) еще до открытия $c$-кварка.

После открытия $b$-кварка в работе 1980 года М.И. Высоцкий вычислил амплитуду $K^{0}-\bar{K}^{0}$-перехода в модели шести кварков, не предполагая малости массы $t$-кварка по сравнению с массой $W$-бозона [53] (в литературе описывающие эту амплитуду функции получили название функций Инами-Лима [54, 55]). В главном логарифмическом приближении были найдены также глюонные поправки к этой амплитуде. Отсутствие декаплинга (‘‘отцепления’’) тяжелых частиц в электрослабой теории ярко демонстрирует амплитуда $K^{0}-\bar{K}^{0}$-перехода, в которой имеются растущие при $m_{t}\gg M_{W}$ как $m_{t}^{2}$ вклады. Именно они определяют нарушение СР в смешивании $K^{0}-\bar{K}^{0}$ в рамках шестикварковой модели Кобаяши–Маскава. Эти же вклады отвечают за смешивание $B^{0}-\bar{B}^{0}$. Открытие в 1986 году в DESY коллаборацией АРГУС при активном участии экспериментаторов ИТЭФ неожиданно большого $B^{0}-\bar{B}^{0}$ смешивания дало первое указание на аномально большую массу $t$-кварка.

В 1957–1958 гг. Л.Б. Окунь предложил составную модель, в которой все известные в то время адроны (этот общепринятый сейчас термин был введен в научный оборот Л.Б. Окунем в 1962 г.) предлагалось строить из трех ‘‘прачастиц’’ [56]. В этом было отличие от более ранней модели Сакаты, в которой адроны были построены из физических частиц – протона, нейтрона и лямбда-гиперона. На основании этой модели предсказано существование нонета псевдоскалярных мезонов и свойства двух его недостающих частиц ($\eta$- и $\eta^{\prime}$-мезонов). Сформулированы правила отбора для полулептонных распадов странных частиц: $|\Delta S|=1$, $\Delta Q=\Delta S$, $\Delta T=1/2$. На основе SU(3)-симметрии сильного взаимодействия в 1962 году И.Ю. Кобзарев и Л.Б. Окунь получили следствия для лептонных распадов мезонов [57]. Полный анализ лептонных распадов мезонов и барионов был проделан Н. Кабиббо (Италия) в 1963 г. Модель легла в основу известной монографии ‘‘Слабое взаимодействие элементарных частиц’’ (Л.Б. Окунь, первое издание 1963 г.) [58]. Эта модель была непосредственной предшественницей модели кварков.

Современная калибровочная теория электрослабых взаимодействий изложена в монографии Л.Б. Окуня ‘‘Лептоны и кварки‘‘ [59].

В работе М.В. Терентьева [60] доказано отсутствие линейных по нарушению изотопической симметрии поправок к слабому векторному току. Это утверждение позволяет определить численное значение элемента матрицы Кобаяши-Маскава $V_{ud}$ из анализа $\beta$-распадов ядер, обусловленных векторным током. В литературе оно известно как теорема Адемолло-Гатто - аналогичное утверждение относительно нарушения SU(3) симметрии, доказанное для меняющего странность векторного тока [61].

В работе 1974 года М.Б. Волошина, И.Ю. Кобзарева и Л.Б. Окуня был впервые рассмотрен в рамках квантовой теории поля вопрос о распаде ложного вакуума [62]. Его актуальность связана с тем, что экстраполяция хиггсовского потенциала Стандартной Модели в область планковских значений поля Хиггса при современных значениях масс $t$-кварка и бозона Хиггса приводит к утверждению о метастабильности вакуума электрослабой теории.

А.И. Вайнштейн (ИЯФ, Новосибирск), В.И. Захаров и М.А. Шифман построили в 1978 году эффективный гамильтониан нелептонных слабых распадов с учетом обменами глюонами в главном логарифмическом приближении [63]. Был обнаружен новый механизм усиления переходов с $\Delta T=1/2$, обусловленный так называемыми ‘‘пингвинными’’ диаграммами – $s\to d$ переход с изучением глюонов. Эти результаты в дальнейшем были обобщены на случай шести кварков и имеют многочисленные приложения.

При исследовании моделей техницвета М.Б. Волошин, Л. Заскинд (США), В.И. Захаров, П. Сикиви (США) обнаружили глобальную SU(2)- симметрию в модели Глэшоу–Вайнберга–Салама, которая остается ненарушенной при выпадении конденсата поля Хиггса [64]. Эта симметрия, названная в литературе ‘‘custodual’’ (‘‘охранная’’), отвечает за близость масс $W$- и $Z$-бозонов. Ее важность стала ясна при изучении радиационных поправок в электрослабой теории: именно нарушение охранной симметрии большой массой $t$-кварка позволило извлечь ее значение из прецизионных данных о параметрах $W$- и $Z$-бозонов с точностью $\pm 30$ ГэВ, что облегчило экспериментальное открытие $t$-кварка на Тэватроне ФНАЛ (США) в 1995 году.

Е.П. Шабалин в 1978 году показал, что бытовавшая в литературе оценка величины дипольного момента нейтрона в шестикварковой модели CP-нарушения Кобаяши–Маскава ошибочна: суммарный эффект двухпетлевых диаграмм равен нулю (зануление $d_{n}$ в одной петле очевидно) [65]. Ненулевой дипольный момент возникает на уровне трех петель, и, согласно вычислению И.Б. Хрипловича (ИЯФ, Новосибирск), он на много порядков меньше современного экспериментального ограничения [66]. Этот факт служит сильным стимулом к поиску ненулевого $d_{n}$: его обнаружение будет свидетельствовать о существовании Новой Физики за рамками Стандартной Модели.

В работе 1980 года И.Ю. Кобзарев, Л.Б. Окунь, Б.В. Мартемьянов и М.Г. Щепкин параметризовали матрицу смешивания нейтрино в наиболее общем случае наличия как дираковских, так и майорановских массовых членов [67].

Обсуждавшаяся в литературе антикорреляция потока солнечных нейтрино и активности Солнца в работах М.Б. Волошина, М.И. Высоцкого и Л.Б. Окуня [68, 69] была связана с возможным проявлением магнитного момента нейтрино. Эти работы стимулировали постановку ряда экспериментов по поиску магнитного момента нейтрино в России и за рубежом.

В работе 1978 года Б.Л. Иоффе и В.А. Хозе (ПИЯФ) предложили искать бозон Хиггса в реакции $e^{+}e^{-}\to ZH$ [70], что и было осуществлено на ускорителе LEP в ЦЕРН’е. Отрицательный результат поисков привел к нижнему ограничению на массу: $m_{H}>114$ ГэВ.

Высокая точность измерения параметров $Z$-бозона на $e^{+}e^{-}$-коллайдерах LEPI (ЦЕРН) и SLC (СЛАК) и массы $W$-бозона на $e^{+}e^{-}$-коллайдере LEP II и Тэватроне позволила произвести проверку электрослабой теории с учетом радиационных поправок. Перенормируемость электрослабой теории делает возможным вычисление таких поправок. М.И. Высоцким, В.А. Новиковым, Л.Б. Окунем и А.Н. Розановым были получены соответствующие формулы, выражающие измеряемые на эксперименте параметры через наиболее точно измеренные значения фермиевской константы $G_{F}$, массу $Z$-бозона $M_{Z}$ и постоянную тонкой структуры на масштабе массы $Z$-бозона $\alpha(M_{Z})$ [71, 72, 73]. На первом этапе (1991–1995 гг.) полученные результаты использовались для предсказания массы $t$-кварка. После открытия $t$-кварка на Тэватроне и измерения его массы было получено предсказание для массы бозона Хиггса в рамках Стандартной Модели $M_{H}=80^{+30}_{-20}$ ГэВ, подтвердившееся ее измерением в 2012 году на LHC (ЦЕРН): $M_{H}=125\pm 1$ ГэВ.

Научная слава теоротдела во многом обязана фундаментальным результатам Померанчука, полученным в этой области. В 1958 году, исходя из дисперсионных соотношений, им доказано асимптотическое равенство полных сечений взаимодействий частиц и античастиц с фиксированной мишенью (теорема Померанчука) [74]. В работах В.Н. Грибова (ПИЯФ) и Померанчука квантовомеханическая теория полюсов Редже была использована для создания последовательной картины процессов при асимптотически высоких энергиях [75]. В честь Померанчука реджевский полюс с квантовыми числами вакуума, ответственный за выполнение теоремы Померанчука, получил за рубежом название ‘‘померон’’. Дальнейшее развитие реджистика получила в работах К.А. Тер-Мартиросяна и А.Б. Кайдалова.

После создания КХД и открытия асимптотической свободы в сильных взаимодействиях теоретиками ИТЭФ был получен ряд фундаментальных результатов, ставших классическими. Так, в работе [76] была предложена наивная кварковая модель для глубоко-неупругих процессов, позволяющая ‘‘сшить’’ составную модель нуклонов с распределениями кварков и глюонов при больших переданных импульсах. В дальнейшем эти идеи были развиты в работах европейских теоретиков.

В работе [77] было осознано, что масса $c$-кварка $m_{c}$ велика в масштабах $\Lambda_{\small\rm QCD}$ и можно учесть сильные взаимодействия в процессах с тяжелыми кварками, раскладывая по малой константе связи $\alpha_{s}(m_{c})$. Так были вычислены сильные поправки к разности масс $K_{L}$ - $K_{S}$ к фото- и электророждению чарма.

После открытия $J/\psi$-мезона в работах А.И. Вайнштейна, М.Б. Волошина, В.И. Захарова, В.А. Новикова, Л.Б. Окуня и М.А. Шифмана была построена дисперсионная теория чармония и написаны знаменитые обзоры [78, 79], ставшие настольной книгой для всех, кто занимался физикой тяжелых кварков. Дальнейшее развитие этих идей А.И. Вайнштейном, В.И. Захаровым и М.А. Шифманом [80] привело к знаменитым правилам сумм КХД, позволившим вычислять свойства адронов, построенных из легких $u$-, $d$- и $s$-кварков, в терминах вакуумных конденсатов. В работах В.М. Беляева, Б.Л. Иоффе, Я.И. Когана, В.Л. Елецкого и А.В. Смилги этот подход был использован в различных приложениях [81].

В работе 1976 года М.Б. Волошин и Л.Б. Окунь обсуждали возможность существования кварковых ‘‘молекул’’ – связанных состояний мезонов, содержащих тяжелые $c$-кварки [82]. В последние годы такие состояния были обнаружены в системах $c$- и $b$-кварков. Их свойства активно обсуждаются в литературе; М.Б. Волошиным развивается ‘‘молекулярный’’ подход; имеются и другие подходы к проблеме (в ИТЭФ физикой экзотических адронов занимаются А.М. Бадалян, Ю.С. Калашникова, А.Е. Кудрявцев, А.В. Нефедьев и Ю.А. Симонов [83]).

Теоретиками ИТЭФ было получено несколько точных результатов в квантовой теории поля. Так, в работе Е.Б. Богомольного [84] был найден новый класс решения классических уравнений для теории калибровочных полей со скалярным конденсатом. Это так называемые BPS-монополи (Богомольный–Прасад–Зоммерфельд). Эти решения играют исключительно важную роль в $N=2$ и $N=4$ суперсимметричных теориях. В работах [85] были получены многочисленные точные соотношения для корреляторов и показано, что в сильных взаимодействиях глюболов и гибридных состояний масштаб масс может на порядки превышать $\Lambda_{\small\rm QCD}$.

В работах [86] для суперсимметричных теорий был построен формализм для описания суперинстантонов. Были доказаны теоремы об отсутствии поправок к инстантонным амплитудам. В результате был точно вычислен глюинный конденсат для суперсимметричных КХД и точная $\beta$-функция (так называемая NSVZ $\beta$-функция). В дальнейшем принстонской группой было показано, что суперинстантоны могут приводить к динамическому нарушению суперсимметрии.

В работе В.В. Судакова, Е.М. Лифшица (ИФП) и И.М. Халатникова (ИФП) 1961 года обсуждалась сингулярность в основанных на ОТО космологических моделях [87].

В работе В.И. Захарова 1970 года [88] было показано, что введение сколь угодно малой массы гравитона противоречит наблюдательным следствиям ОТО (т.н. сингулярность Вельтмана–Ван Дама–Захарова). Механизм построения теории гравитации, которая имеет непрерывный предел к нулевой массе гравитона, был предложен в работе А.И. Вайнштейна [89] и обсуждался в целом ряде последующих работ.

В работе Зельдовича, Окуня и Пикельнера [90] в 1965 году была вычислена космологическая концентрация реликтовых кварков для случая, если бы они могли существовать в свободном виде. Полученный результат противоречил имевшимся ограничениям на обилия кварков во вселенной и таким образом однозначно свидетельствовал в пользу невылетания (конфайнмента) кварков. В этой работе было использовано кинетическое уравнение для расчета космологической концентрации тяжелых частиц, которое было впоследствии, в 1977 году, переоткрыто Б. Ли и С. Вейнбергом и носит их имя.

Кобзаревым, Окунем и Померанчуком была предложена и рассмотрена идея о зеркальной материи [91]. Это была пионерская теоретическая работа о возможном существовании темного вещества во вселенной. Впоследствии идеи о зeркальной темной материи развивались в ИТЭФ С.И. Блинниковым, см. обзор [92].

В работах Зельдовича, Кобзарева и Окуня [93] было обнаружено, что модель спонтанного нарушения СР-симметрии прoтиворечит наблюдаемым данным об изотропии вселенной, т.к. гигантская плотность энергии стенки разделяющей домены вещества и антивещества разрушит изотропию микроволнового фона. Эта работа инициировала исследования возможных механизмов "рассасывания"доменных стенок. Возможные решения этой проблемы описаны в недавней работе [94].

Вычисление космологической концентрации слабо взаимодействующих реликтовых частиц во Вселенной было проведено М.И. Высоцким, А.Д. Долговым и Я.Б. Зельдовичем [95] в 1977 году. Практически одновременно появились аналогичные работы Б. Ли и С. Вайнберга (США), Хута (Нидерланды) и К. Сато и М. Кобаяши (Япония)). Результаты этих работ являются основополагающими при расчетах плотности массивных частиц темной материи, в частности, нейтралино.

А.Д. Долговым и Я.Б. Зельдовичем в 1980 году был написан широко известный обзор "Космология и элементарные частицы"[96], содержащий значительное количество оригинальных результатов. Этот обзор в заметной степени инициировал развитие этой области, в частности, на Рочестерких конференциях появилась секция, повторяющая название обзора.

Значительный вклад в исследование проявлений нейтрино в космологии был внесен А.Д. Долговым с соавторами. Было выведено кинетическое уравнение для матрицы плотности осциллирующих нейтрино [97], которое в настоящее время является основным инструментом при изучении эффектов нейтринных осцилляций в ранней вселенной и при взрыве сверхновых. На основе решения этого уравнения Барбиери и Долговым [98] были получены пионерские ограничения на пaраметры осцилляций нейтрино по наблюдаемым обилиям легких элементов. Этот результат был позднее обобщен на более реалиситческий случай перемешивания всех активных нейтрино [99]. Кроме того, в цитированных выше работах [98], см. также [100], был разработан метод вычисления космологичeской концентрации стерильных нейтрино, который лежит в основе вычислений плотности теплой темной материи, если она состоит из стерильных нейтрино. Этот метод получил название метода Додельсона-Видроу по более поздней работе указанных авторов. В работах [101] был обнаружен новый эффект разогрева нейтрино за счет поздней аннигиляции более горячих электронно-позитронных пар. Согласно результатам этих работ стало общепринятым, что каноническое эффективное число типов нейтрино в космологии не три, как можно бы наивно ожидать, а 3.046. Долговым с соавторами было получено наиболее сильное ограничение на химический потенциал космологических нейтрино [102], которое исключает влияние нейтринного вырождения на структуру вселенной и СМВ, как считалось до того.

А.Д. Долговым с соавторами проведены пионерские вычисления по разогреву вселенной после инфляции, как в рамках теории возмущений [103], так и непертубативно [104].

В работе Блинникова с соавторами [105] был предложен новый метод прямого определения параметра Хаббла, основанный на наблюдении сверхновых типа IIn. Этот метод свободен от неоднозначностей классического подхода к построению лестницы космических расстояний. Его применение к известным сверхновым, расстояние до которых было надежно измерено другими способами, показало замечательное согласие нового подхода с традиционными.

В цикле работ Долгова с соавторами изучалась теория модифицированной F(R) гравитации, предложенной в качестве одого из возможных механизмов объяснения ускоренного расширения вселенной. Был открыт эффект сильной неустойчивости большого класса таких теорий [106], получивший в литературе название неустойчивости Долгова-Кавасаки. В результате потребовалось изменение модифицированных теорий, чтобы избежать этой неустойчивости. При дальнейших исследованиях таких теорий был открыт целый ряд новых явлений, таких как: высокочастотные осцилляции скаляра кривизны $R$ [107], антигравитация (гравитационное отталкивание) в системах конечного размера [108], новые эффекты в гравитационной неустойчивости, отличающиеся от известной неустойчивости Джинса [109] . Проверка этих предсказаний позволит либо однозначно подтвердить модель, либо получить ограничения на ее параметры, либо даже отвергнуть ее.

После открытия в 1964 году нарушения СР в распадах К-мезонов стало практически очевидным, что в силу СРТ-теоремы также нарушается T-инвариантность, т.е. инвариатность относительно обращения времени. Тогда возник вопрос о справедливости канонических равновесных распределений в квантовой статистике, которые стандартным образом выводились на основе условия детального баланса, следующего из Т-инвариантности. В работе А.Д. Долгова [110] в этой связи было показано, что "равновесная кинетика сильнее T-нарушения". Унитарность S-матрицы обеспечивает справедливость стандартных равновесных распределений, хотя условие детального баланса и нарушается. Равновесие между прямыми и обратными реакциями достигается за счет нескольких цепочек реакций. По этой причине на смену детальному балансу при T-нарушении приходит циклическй баланс, как названо в цитируемой выше работе.

М.И.Высоцкий и В.А.Новиков поддержаны грантами РФФИ 14-02-00995, 16-02-00342 и НШ-6792.2016.2, А.Д.Долгов - грантом правительства РФ 11.Г34.31.0047.